Энтони О'Нил - Шехерезада

— Если кто-нибудь еще умрет, поверишь?

— Верю, что еще кто-то умрет.

— Он верит. — Касым ткнул пальцем в сторону мечети.

— Не будем говорить о мужчине, погруженном в молитвы.

— Пустыня расплавила тебе мозги, — объявил Касым, рискнув сделать ревнивое замечание: — Не так хорошо тебя зная, принял бы за его брата.

— Я никому не брат.

— Тогда не будем продолжать разговор в таком тоне. Даю слово, что не убью тебя, если другой погибнет.

Юсуф взглянул на него:

— А если я погибну?

— Тогда обязательно его убью, — без колебаний заявил Касым — И ты точно так же поступишь.

Юсуф не ответил, и оба молчали, пока Исхак не пришел из мечети.

Перед рассветом снова отправились в путь. Юсуф торопился. Въезжая в суввад, громко топали по мостам, плюхались в ирригационных каналах, мчались мимо погибших посевов ячменя, фасоли, повергая горюющих крестьян в ужас. Достигнув Нар-Малика, свернули с большой дороги, направившись без остановки по бесконечным рисовым и баклажанным полям к великой столице Сасанидов. Посреди второй ночи прибыли на восточный берег Тигра, но отдыхать не стали, упорно стремясь к цели, слишком взволнованные.

За рекой в ледяном лунном свете сверкали две огромные постройки, Айван-Кисра — дворец Хосроев, — и аль-Каср-аль-Абияд — Белый дворец, — парившие в небе разбитой скорлупой яиц гигантской птицы Рух. Но робеть было некогда. Они спешились, вытащили мечи из ножен, отпустили изнемогших верблюдиц. Юсуф, властно хлопнув Сафру по ляжке, шепнул:

— Встретимся в Багдаде, девочка. — Касым прищурился, видя в этом замечании продуманное коварное намерение вора вернуться в Багдад в одиночестве.

Им предстояло переправиться через полноводное русло. Они было уже отчаялись, почти отказавшись от мысли о преодолении столь широкого водного пространства — никто из проплывавших лодочников явно не собирался приглашать их на борт, — как вдруг заметили самостоятельно плывший вниз по течению ялик — несколько досок, привязанных к наполовину опавшим поплавкам из козьих шкур, — отловили, покорно уселись, принялись расчетливо грести и успели переправиться, пока тот совсем не развалился и был унесен потоком.

Обнажив и устремив мечи к луне по предложению Юсуфа, тихонько приблизились к палатам Хосроев, рассыпались вокруг веером, как опытные воины, стали по-кошачьи подкрадываться. Но в тени гигантской арки, заросшей сорняками, не обнаружили никаких признаков жизни, кроме птичьих гнезд и козьего помета. Повернули на север к совсем развалившемуся Белому дворцу, отчаянно и безнадежно приглядываясь, нарочито размахивая мечами, вспугнув только нескольких поселенцев. Сошлись вместе, завершили осмотр руин: обвалившиеся стены, отдельные помещения без потолков, сложенные из пальмовых листьев хижины поденщиков, беженцев из аль-Мадейна. Потеряв надежду, приперли одного из них к стенке, принялись допрашивать, не заметил ли он что-нибудь необычного за последние две недели; не знает ли о какой-нибудь женщине, которую держат в плену; не слышал ли чьего-нибудь пения. Перепуганный мужчина на все вопросы отвечал отрицательно, и, отчаявшись, троица отступила.

Когда тьма на небе стала таять, они, стоя в центре Ктесифона, увидели вдали, на севере, кружившиеся тучи, летевшие к Багдаду. Юсуф охнул. Касым, крепко стиснув рукоять меча, бросил обвиняющий взгляд на Исхака и брызнул слюной.

— Ничего… Ничего, никого. Что теперь, а? Что дальше?

Аскет замер, потрясенный новым озарением, и Касым озабоченно нахмурился.

— «…не раскинет Аравитянин шатра своего, — неожиданно прошептал Исхак, — и пастухи со стадами не будут отдыхать там…»

Юсуф уставился на него, стараясь понять.

— «Шакалы будут выть в чертогах их, и гиены — в увеселительных местах. Близко время его [77] Ис 13:20, 22. …»

Наконец, Юсуф понял и вымолвил:

— Пророк Исаия…

— Мы пришли не в тот Старый город… — дрожащим голосом пробормотал Исхак. — Только одни развалины достойны сказительницы. — И устремил взгляд к югу.

— Какие? — озадаченно спросил Касым.

— Это было все время написано на стене, — сказал Исхак, проклиная себя за ошибку и надеясь, что еще не поздно.

ехерезада заморгала, потянулась, притворившись, что только очнулась от сна.