Энтони О'Нил - Шехерезада

Они впервые без колебаний погрузились в ночь. Поспешный шаг верблюдицы Касыма свидетельствовал о решимости как можно скорее завоевать эту землю, словно он собирался за один пробег сблизиться с пустыней столь же прочно, как за много лет с волнами.

— С такой скоростью, — сухо заметил Юсуф, — можно промчаться мимо связных, которые даже нас не заметят.

Касым, по-прежнему переживая обиду, пребывал в воинственном настроении.

— Сказано было: без промедления. Ты ж видел записку.

— По-моему, там не сказано, что надо мчаться со скоростью диких ослов.

— Сам сбавляй скорость. Я тебя дожидаться не буду.

— Ты капитан.

— Правильно, — кивнул Касым. — Я ставлю паруса.

Им посчастливилось. Погода стояла не по сезону умеренная, наплывшие тучи смягчили жестокое солнце, в воздушных карманах веял на удивление прохладный ветерок; благодаря прихотливым ветрам летняя растительность зеленела пышнее, чем можно было надеяться. Но от потрескавшейся земли шел убийственный жар, особенно для Зилла, привыкшего разбирать мелкий почерк в сумрачных комнатах.

— Почти как дома, — проговорил Даниил.

— В Александрии? — уточнил Зилл, обрадованный, что копт завязал разговор.

— Оштукатуренные стены сверкают, — кивнул Даниил. — Ослепнуть можно.

— Об этом я слышал, — признался Зилл. — А еще говорят, что в Египте от влажности портится зрение.

— Я вижу так же плохо, как слышу, — сказал Даниил на удивление обезличенным тоном, словно не был уверен сам в себе. — На меня однажды медуза напала. Наверно, в глаза яд попал.

— Когда нырял за жемчугом?.

— Нырял, спасая жертвы кораблекрушений, под Александрией, — первые уроки.

— Мне всегда хотелось побывать в Александрии. В тамошней библиотеке, да упокоит Аллах ее душу.

— Ее сожгли.

— Это я и имею в виду. И маяк.

— Маяк рухнул при землетрясении десять лет назад. Это разные вещи.

— Все равно… — Зилл сменил тему. — Ты сказал аль-Рашиду, что бывал на краю пустыни, значит хотя бы знаком с песками?

— Бежав из Александрии, — с угрюмой усмешкой подтвердил Даниил, — мы проходили через аль-Аскар по пути к монастырю Святого Антония. Пески тянутся до самих пирамид.

— Говорят, кто напьется из Нила возле аль-Аскара, не скоро пожелает вновь хлебнуть той воды.

— Гнилая вода, — уверенно заявил Даниил.

— Можно спросить, почему вы бежали? — осмелился полюбопытствовать Зилл.

— От чумы, наводнений и прочего. Царский наместник преследовал наш народ. Сначала отправились добывать жемчуг в Нубию, потом в Харак в Персидском заливе, где я познакомился с Тауком.

— Там нашел счастье?

— Попал в ад. Там мы были рабами. Вечно в долгах, а нашей едой побрезговали бы собаки. Понимаешь, мы начали воровать. Это ничего не значит. Вынужденная необходимость. Твой дядя знает.

— Мой дядя предпочитает закрывать глаза на то, что другие, возможно, считают порочным. В каком-то смысле у него есть свои достоинства.

Даниил неопределенно кивнул:

— В море мы обрели свободу.

— Завидую такой свободе.

— Хотя это тоже не рай, — хмыкнул Даниил, погрузившись в воспоминания.

— Его нет в этом мире.

— Нет, есть, — с необычной настойчивостью возразил Даниил, широким жестом обводя горизонт, где занавесом висела песочная дымка, скрывая великую тайну. — Там. Где-то там.

— Надеюсь, ты прав.

— Я всегда прав, — объявил Даниил, послав вперед верблюдицу вдогонку за Касымом, и Зиллу пришло в голову, что молодой копт старается переделать себя по образу и подобию решительного капитана. Только неясно, стоит ли из-за этого беспокоиться.

Они проезжали мимо росших рядами пустынных колючек и редкой травы. Справа маячил настоящий город из разломов столовых гор, песчаных холмов, айсбергов почерневшей лавы, фантастических эрозийных образований. Касым как бы старался держаться ближе к островам, пока те по крайней мере встречаются на пути.

— Может, в холмах скрываются разбойники, — предупредил Юсуф.

— Ты меня пугаешь?

— Просто напоминаю.

— Ну а ты где бы спрятался на месте связного? Разве не в холмах? Может, даже ту самую вашу царицу с собой прихватил бы. Что я, по-твоему, делаю? Просто стараюсь, чтоб нас наверняка заметили. Поэтому не говори, будто бы я держусь берегов.

— Я ничего подобного не говорю.

— Ну так думаешь.

Однако, доехав до конца хребта, они никого не увидели, за исключением нескольких шустрых ящериц да стайки вспорхнувших рябок. В небе неподвижно парили орлы.