Михаил Ишков - Валтасар

— Прежде всего, проявить выдержку, — ответил Набонид. — Полагаю, у нас есть два приемлемых азимута для вылазки: северный, в направлении на Пиринду и Хуме, [52] Пиринду и Хуме (Западная и Восточная Киликия) — две области на юго-востоке п-ва Малая Азия. Расположенные в горах Тавра, они всегда являлись трудным орешком для завоевателей и по большей части оставались независимыми и лишь входили в сферу влияния того или иного более крупного государственного объединения. В описываемое время Пиринду являлось союзником царя Лидии Креза, а Хуме — Мидии и Вавилона. и южный, в Аравию. С точки зрения стратегической целесообразности и безопасности государства нам следовало бы совершить поход в Аравию и захватить все оазисы, до которых сумеем добраться. В этом случае в будущем столкновении с мидянами мы обеспечим себе надежный тыл. Добавлю, если мы двинемся на юг, Астиаг и Крез будут держаться в стороне. Однако земли там скудные, бедуины — народ нищий, условия ужасные, жара невыносимая, сушь такая, что вряд ли войско останется довольно, если мы нанесем удар в этом направлении. Север перспективнее, но тогда мы будем вынуждены бросить вызов либо Мидии, либо Лидии, что нам тоже не с руки. С другой стороны, пока Астиаг у власти, нам необходимо: первое — выказать слабость; второе показать свою силу. Как же решить эту противоречивую задачу? Только с помощью войны. Короткой, победоносной! Мое предложение сводится к следующему — следует распустить слух, что у нас произошел повальный падеж конского состава. Затем отправить посольство в Сарды с просьбой продать лошадей. Причем, просить много, тысячи голов. Далее необходимо оттянуть пограничные отряды на границе с Пиринду, и в случае очередного набега царя Аппуашу на нашу территорию или на земли союзной нам Хуме вести себя так, словно у нас не хватает сил пресечь дерзость с их стороны.

Набонид сделал паузу, потом продолжил.

— Но, главное, господин, нам просто необходимо укрепить Харран. Взгляни на чертеж. Вот он, славный город на берегу Евфрата…

— Утверждают, ты сам оттуда родом? — спросил Нериглиссар.

— Да, там я появился на свет, но мать моя и отец, если не по рождению, то по духу вавилоняне. Моя мать, Адда-гуппи, является жрицей бога Сина. Она служила владыке великому, богу милосердному Сину и в царствование Набополасара, и в царствование Навуходоносора, но в дни Амель-Мардука она отказывалась просить бога о даровании благ городам и деревням. Теперь она вновь вошла в священную обитель. Она ждет, что ты обратишься лицом к могучему Сину и восстановишь в прежнем блеске его дом Эхулхул в Харране. Прошу тебя, господин, обрати внимание, север нашей границы представляет из себя дугу, в вершине которой расположен священный город. Если враг возьмет Харран, мы окажемся отрезанными от Заречья. Кто же в ближайшей перспективе способен покуситься на Харран. Это прежде всего мидяне, которые не упустят выгод подобного стратегического удара. Нельзя исключать удара и со стороны лидийцев. Итак, если мы приступим к укреплению Харрана, мы непременно всколыхнем все эти мелкие государства на побережье Верхнего моря. К тому же если мы умело продемонстрируем свою слабость, кто-то непременно попытается воспользоваться моментом. Вот и вся диспозиция на ближайшие два-три года твоего, так своевременно начавшегося царствования. Как только нам бросят вызов, мы будем действовать быстро и решительно, тем самым заставим всех, кто тешит себя надеждами на слабость Вавилона, проглотить языки.

Нериглиссар склонился над широким, сшитым из нескольких кусков пергаментом, на котором были изображены страны, примыкающие к Вавилонии с юга, запада, севера и востока. На западе были видны Сирия, Финикия, Палестина — вплоть до побережья Верхнего (Средиземного) моря, на котором на самом краю был размещен остров Кипр. Там же читались две горные страны: Хуме и Пиринду. Северная сторона карты ограничивалась Пафлагонией и Каппадокией (на полуострове Малая Азия), а также рекой Аракс. Восток был залит зеленым цветом. Там была изображена Мидийское царство с ее столицей Экбатаны, край Каспийского моря, ниже Парс с городом Пасаргады.

Царь некоторое время водил пальцем по клинописным надписям — в грамоте он разбирался худо — сказывалось низкое происхождение, но ни Набонид, отпрыск знатнейшей вавилонской семьи, ни тем более Нур-Син, потомок ассирийских царей, не позволили себе и намека на презрительную усмешку.