Михаил Ишков - Валтасар

— Итак, — выговорил царь, не отрывая взгляда от карты, — если я тебя правильно понял, Набонид, ты предлагаешь сначала ударить по Крезу.

— Приструнить, государь. Сокрушить его у нас не хватит сил.

Правитель принялся отчаянно почесывать бороду.

Нериглиссар приглянулся Навуходоносору после сражения под Каркемишем, когда лихой наездник в скачках не уступил скифским кочевникам, которые с младенчества были приучены к лошадям. Нынешний владыка Вавилона был родом из халдеев, отец его жил бедно, если не сказать, что просто бедствовал. Нериглиссар отличался храбростью и разумом на военном поприще, и ненасытной жадностью на гражданском. Темные люди вертелись возле него, особенной пронырливостью отличался Набу-ахе-иддин, который и проворачивал для своего хозяина самые грязные делишки, одним из которых являлось дело все того же прожигателя жизни и банкрота, несносного Балату, сына Набу-апла-иддина. Балату задолжал многим уважаемым людям. Он брал деньги в долг под залог отцовского имущества, передавал в пользование свою собственность, а полгода назад вдруг объявил себя банкротом. Его имущество пошло с молотка и было куплено Набу-ахе-иддином на имя Нериглиссара. Тот же Набу-ахе-иддин получил от нашего доблестного полководца доверенность на право рассчета с кредиторами. Тем, кто держал в залоге имущество Балату, Набу заплатил полностью, тем же, кто имел на руках векселя, предложил на выбор либо половину суммы долга, либо вообще ничего. Понятно, что никто из здравомыслящих людей не решился судиться с самим царем. Так Нериглиссар стал владельцем нескольких прекрасных особняков в пределах городской черты. Рассказывая о проделках Набу, люди посмеивались, а кое-кто морщился, качал головой и поминал при этом суровость и неподкупность старика Набополасара и Навуходоносора.

Наконец Нериглиссар оторвался от созерцания карты и коротко спросил.

— Что ж, диспозиция более-менее ясна. Кого предлагаешь отправить послом в Лидию? Здесь нужен толковый человек, способный провернуть это непростое дельце.

Набонид поклонился и указал на Нур-Сина.

— Его, владыка.

Царь глянул на молодого человека, усмехнулся.

— Смотри, Нур-Син, в женихах ты вел себя достойно. Докажи, что и в мужьях кое-чего стоишь, — он на мгновение примолк, потом доверительно добавил. — О ком я более всего жалею, так это о твоем тесте. Знатный был воин, умел подставлять спину. Сейчас таких не осталось. Выполнишь поручение, будешь награжден. Чего ты хочешь?

— Вернуться в цитадель, к коллекции собранных великим Навуходоносором ценностей.

Нериглиссар скривился.

— Ты полагаешь ценностями эти обломки древних царств? Они что-то стоят, их можно заложить?

Писец-хранитель почувствовал себя неловко.

— Я не думал об этом, господин.

— Ладно, если все пройдет удачно, можешь вернуться к своим черепкам. А ты, — царь обратился к Набониду, — займи место в царской канцелярии. Можешь совершить церемонию бракосочетания с Нитокрис.

— Благодарю, господин, — ответил Набонид.

— Только накрепко запомни, — добавил царь, — Валтасар будет воспитываться при дворе, и Нитокрис будет считаться твоей женой, а не матерью царевича. Соответственно и почести ей будут оказываться не как царице, но как супруге царского головы.

— Твоя милость, господин, дает надежду, — спокойно ответил Набонид.

Нур-Син покидал родной город с тяжелым сердцем. Луринду страдала боги не давали им наследников. Писец-хранитель, как мог, утешал жену, заметно подурневшую от слез. Перед самым отъездом решил посоветоваться с матерью. Та начала укорять сына — говорили тебе, предупреждали…

Нур-Син перебил Гугаллу и заявил, что никакая другая женщина, кроме Луринду, ему не мила, и хватит об этом. Мать поджала губы — она заметно постарела с тех пор, как Набузардана навсегда отставили от двора. Отец тоже выглядел не лучше — заметно обрюзг, стал чрезмерно раздражителен, ворчлив, целыми днями пролеживал бока в дальней беседке в саду и лишь изредка вызывал в свой дом родственников и интересовался хозяйством. Все сбросил на плечи жены, вертись, Гугалла, как знаешь.

Мать рассудила.

— Если не желаешь бросить бесплодную, возьми наложницу. В семьях наших арендаторов есть здоровые, ядреные девки, я уже одну приметила.

Нур-Син вздохнул.

— Я подумаю, матушка.

— Пусть твоя шушану послужит Иштар. Глядишь, великая богиня смилостивится.

Сын промолчал, побрел домой. На сердце было тяжело. В последнюю ночь перед рассветом, собравшись с духом, шепнул Луринду.