Михаил Ишков - Валтасар

Он вновь сделал паузу.

— Ахурамазда создал мир за один год: прежде всего сотворил духов, потом — небо, землю, воды, растения, животных и, наконец, человека. Создав землю, Ахурамазда на три тысячи лет поместил ее на небесах, вдали от всяческих бедствий и лишений. Затем земля опустилась на свое настоящее место, но еще три тысячи лет на ней была обитель счастья. Только через шесть тысяч лет злой дух сумел собраться с силами и вступить в борьбу. Он поставил целью разрушить все, что Ахурамазда создал благого. Его стараниями возникли пустыни, бесплодные края, где ничего, кроме колючек, не произрастает. Он же создал диких зверей, насекомых, преследующих людей своими укусами, растения, в чьих соках таится яд.

Старик с горечью на лице вновь принялся раскачиваться, словно вновь переживая космическую драму, творившуюся на заре тварного мира, затем добавил.

— Однако Ангро-Майнью оказался не в состоянии создать существо, подобное человеку. Тогда он додумался напустить на землю полчища дэвов. До чего дело доходило! — всплеснул руками старик. — Те бродили по свету, смущали людей, соблазняли их, а ведь каждому из нас предназначено бороться с ними. В том и состоит божья мудрость — каждому из нас необходимо сделать выбор, и только тот, кто примкнул к силам света, может считаться человеком. Тот же, кто колеблется, то вступая на путь добра, то соскальзывая во тьму получеловек. Наконец, те из смертных, души которых полностью подпали под власть злого духа, — полудэвы. К ним относятся клятвопреступники, лжецы, убийцы, разбойники, а также те, кто отказывается верить в Ахурамазду. Но век человека недолог. Скоро приходит смерть, а вместе с нею возмездие.

— Правильно ли я понял тебя, старик, что, вступая в борьбу на стороне светлых сил, я не могу рассчитывать на награду в этой жизни, но только после смерти, в дни страшного суда?

— Это не совсем так, но в целом верно. Ахурамазда не оставит тебя в борьбе, но милость его в полной мере окатит тебя после видимой смерти. Ты ждал чего-то иного?

— Этот вывод не радует. Выходит, Ахурамазда не желает взять на себя бремя моих забот, справиться с моими трудностями, и награду я могу ждать только после смерти.

— А как бы ты хотел, чужестранец? Знаешь, что Ахурамазда однажды ответил Заратуштре, когда тот попросил наградить его бессмертием. Он сказал, что в этом случае должен наградить бессмертием и Тур-и-Братарвахша, преследовавшего его всю жизнь и, в конце концов, погубившего пророка, ведь он тоже человек. В таком случае загробная жизнь станет невозможна, и люди потеряют последнюю надежду. Терпи! Сделай выбор и терпи! Жди Спасителя. Он придет, имя ему — Саошиант. Заратуштра будет ему отцом. Запомни, он родится от непорочной девы. Он всех нас поведет на бой. Ангро-Майнью будет сокрушен. Запомни это имя — Саошиант!

Они беседовали несколько дней. От устройства мира и описания божьего величия перешли к знакомству с многочисленными племенами, составлявшими мидийский народ. Затем атраван рассказал о подвластных мидийцам царствах, о которых в Вавилоне знали очень мало и, прежде всего о далеких от Вавилона Парсе, Бактрии и Согдиане. По ходу старик никак не мог удержаться и то и дело давал ядовитую оценку суевериям, которые до сих пор процветали в мидийских племенах и вызывали суровое осуждение со стороны верных последователей Заратуштры. В этом столкновении старых верований с запечатленными в словах увещеваниями пророка таилась подоплека глухого и непримиримого противостояния, расколовшего двор Астиага на две партии. Об этом же свидетельствовали и намеки атравана на стремление магов полностью захватить отправление ритуальных церемоний и обрядов в стране. Ведь до сих пор вождь каждого племени по праву рождения сам совершал ритуальные церемонии, обеспечивающие плодородие земли, обилие скота, своевременное пролитие дождей и приход тепла. Князья лично приносили жертвы священному огню и потому считались непререкаемыми повелителями в своих землях. Подобный обычай никак не устраивал Астиага, ставившего целью привести к покорности вольную знать, подчинявшуюся ему исключительно в силу традиции и заветов предков. Царь считался верховным военным вождем всех мидийцев, но не более того. Он восседал на троне, однако в полной мере управлял только своим племенем, в дела же других родовых объединений правитель государства мог вмешиваться только в пределах, очерченных обычаем. Вот почему для Астиага было так важно утвердить верховенство закона, основанного на проповедях Заратуштры, а не завета предков. В этом помощниками ему выступали маги, уверовавшие в учение пророка. И прежде всего Спитам, правнук Заратуштры и фактический глава этого жреческого племени. Он женил его на своей дочери Амитиду, названной в честь любимой сестры Астиага. Ему он и намеревался оставить трон.