Михаил Ишков - Валтасар

Все мужчины глянули в сторону крыльца. Луринду тут же скрылась в доме.

— Мне надо собраться. Решить здесь кое-какие дела, связанные с царской коллекцией, — решительно заявил писец-хранитель. — Выеду после полудня.

— Ни в коем случае! — возразил Шириктум. — Приказ наследника: никаких отговорок, сразу по получению приказа в путь.

В этот момент к ним подошел Балату-шариуцур.

— Что случилось? — спросил он.

Нур-Син протянул ему глиняную табличку. Шириктум попытался было отобрать ее, однако Нур-Син предупредил его.

— Не задирайся, декум. Это главный сборщик налогов и писец почты. Он вправе знать, что творится в столице.

— Иври пусть идет… — на этом месте Шириктум запнулся, потом добавил, — куда ему заблагорассудится. Для него у нас нет распоряжений. Он не член совета. А наследник четко распорядился: «Найдете члена совета, не церемоньтесь. Сразу везите в столицу. Времени нет». Я не буду церемониться с тобой, Нур-Син.

— А со мной? — выступил вперед Хашдайя.

— А ты, огрызок Подставь спину вообще помалкивай!

Акиль выступил вперед.

— Перестаньте, на вас смотрят варвары. Господин, наследник действительно просил вас поторопиться. Мы должны помочь вам как можно скорее прибыть в город.

Нур-Син не ответил, глянул прямо в глаза Шириктума. Тот не отвел взор. Хранитель музея продолжал испытывать его взглядом. Наконец тот не выдержал.

— Что ты смотришь на меня. Я только исполняю приказ.

— Жду, когда ты как должно обратишься ко мне. Если не дождусь, буду считать тебя злоумышленником и негодяем.

Шириктум схватился за рукоять меча, однако луббутум тут же схватил его за руку, крепко сжал. Тот, словно приходя в себя, потряс головой потом, не глядя на Нур-Сина, буркнул.

— Господин, поторопись.

— Вот так-то лучше.

В путь они отправились в коляске Балату. Шириктум и Акиль настояли, чтобы ее хозяин и Хашдайя добирались до города самостоятельно, без спешки. Хашдайя даже слушать их не стал — влез в экипаж и устроился напротив Нур-Сина и вцепившейся в него Луринду. Так и покатили.

До Вавилона добрались в хмурый, обещающий дождь полдень. Кортеж, не заворачивая к дому Нур-Сина, проследовал во дворец, где в административном дворе сновали встревоженные молчаливые писцы. Стража — вся поголовно — была мрачнее ночи. Посты были сдвоены, на башнях, во дворах и в парадном зале расхаживали усиленные патрули.

Лабаши лично встретил Нур-Сина. Стоял, покусывал губы. Дублал, выбравшись из повозки, с первого взгляда определил, что повсюду стояли люди Нериглиссара или, может, это уже были люди Лабаши? По крайней мере, в глаза бросилось обилие солдатни из личной эмуку Нериглиссара.

— Люди уже собрались, — сообщил Лабаши. — Ждем тебя.

— Как здоровье царя? — спросил Нур-Син.

— Увидишь. А это кто с тобой?

В этот момент из коляски вылезла Луринду, следом Хашдайя. Нур-Син почуял недоброе, однако представил наследнику супругу. Хашдайя был знаком наследнику.

— Вот и хорошо, что твоя женушка тоже здесь, — повеселел Лабаши. — Ее проводят в мои апартаменты.

— Господин, я бы хотел, чтобы брат доставил мою супругу ко мне домой.

— Успеется, — усмехнулся Лабаши. Стоявший рядом Шириктум голосисто рассмеялся. — Пока она будет под надзором, ты будешь более покладист.

«Вот оно!» — мелькнуло в голове у Нур-Сина. Вот чего он опасался всю дорогу.

— Господин, — попробовал возразить Нур-Син. — Она устала. Мы без перерыва мчались всю дорогу. Ей надо отдохнуть.

— Я же сказал, успеется, — резко осадил его Лабаши.

Он повернулся к Шириктуму и распорядился.

— Отведи госпожу в мои апартаменты.

Хашдайя выступил вперед.

— Я не оставлю сестру.

— Вот и хорошо. Ты и присмотришь за ней, Хашдайя! — ответил наследник.

Когда Луринду отвели в следующий дворцовый двор, Лабаши пристально глянул на Нур-Сина.

— Надеюсь, ты все понял, писец? Проявишь благоразумие, и для тебя все кончится хорошо. Просто отлично. Ведь ты же проявишь благоразумие?

— В чем?

— Скоро узнаешь.

Тшедушный, молчаливый, похожий на тень, слуга провел хранителя музея на царскую половину. Здесь, в опочивальне Нериглиссара собралась большая часть членов государственного совета. Набонид тоже находился в спальне. Нур-Син начал бочком пробираться к нему. В первый раз ему довелось побывать в комнате, которая считалась самой недоступной для всех, кто служил во дворце. Судя по рассказам Рахима, здесь мало что изменилось. Вот и знаменитые алебастровые вазоны в человеческий рост, которые разбили в ночь мести, когда Амеля пронзили мечом. Удивительно, но Нериглиссар был очень озабочен тем, чтобы восстановить украшение. Теперь их вновь пара. По стенам большие светильники, заправленные наптой. Языки пламени густо чадили, может, поэтому в опочивальне было темно и нестерпимо душно.