Михаил Ишков - Валтасар

Стражник из иври ответил, что гостю оказали достойные почести, а теперь он пребывает в гостевом доме вместе со своей супругой, благородной Луринду.

— Где гостевой дом? — закричал бородатый воин, облаченный богато, в парадный панцирь. Его шлем ярко поблескивал в отблесках факелов. Рядом с ним держался еще один офицер. Этот вел себя скромнее, вид у него был невеселый.

Подскакали к гостевому дому, влетели во двор. Нур-Син, разбуженный перепуганной, спешно закутавшейся в простынь Луринду, вскочил с ложа, успел на ходу хлебнуть воды из глиняного кувшина и выбежал на крыльцо. Спустился по ступенькам.

Завидев его, оба начальника соскочили с коней. Первым направился к писцу-хранителю Шириктум-Мардук, сын Шаник-зери, дальнего родственника Гугаллы, следом за ним, придерживая пятерней набалдашник ручки короткого изогнутого меча, вышагивал Акиль-Адад, который сопровождал Нур-Сина в Лидию. Спустя мгновение на шум прибежал Хашдайя, спросонок обнаживший оружие.

Шириктум презрительно посмотрел на него и приказал.

— Спрячь! — затем повернулся к Нур-Сину и сообщил. — Срочный приказ царя — сыну Набузардана, послу царя четырех частей света, немедленно прибыть в Вавилон.

Он зыркнул глазами по сторонам и с заговорщическим видом, понизив голос, добавил.

— Царь сегодня утром почувствовал себя совсем худо. Распорядился без промедления созвать государственный совет. Велел собрать всех, кого можно.

Нур-Син вопросительно глянул на Акиля. Тот в ответ кивнул. Тогда хранитель музея пожал плечами.

— Причем здесь я? Я же не член совета.

Декум повертел головой. За оградой к тому моменту уже собралась большая толпа. В воротах, не решаясь подойти поближе, стоял Иезекииль. Шириктум придвинулся к Нур-Сину и с той же угрюмо-таинственной миной на лице объяснил.

— Набузардан отказался принимать участие в совете. Сослался на то, что болен и не может подняться с ложа. Он назвал тебя своим преемником в совете. Все родственники и зависимые от него люди выразили радость и поддержали это решение. Так что поторопись.

— А давленный приказ есть? — спросил Нур-Син.

— Есть, — кивнул Шириктум и достал из-за пазухи глиняную табличку. Протянул ее родственнику.

Принимая табличку с выдавленным текстом царского приказа, Нур-Син успел поразмышлять над тем, что этот Шириктум — дальний родственник его матери, и согласно раскладу родственных связей он тоже входит в клан зависимых от его отца людишек. Его семья издавна считается подчиненной роду Набузардана, ведущего счет от царя Ассирии Ашурбанапала. Отчего же Шириктум ведет себя с главой рода так непочтительно? Ведь невелика же птица!.. Всего два месяца как декум. Пора и осадить дерзкого. Он некоторое время пристально разглядывал написанное на глине, затем, обращаясь к Шириктуму, коротко распорядился.

— Посвети!

Офицер махнул конному воину. Тот подъехал ближе, наклонил факел. Нур-Син поудобнее развернул табличку, прочитал.

«Царскому послу, Нур-Сину, сыну Набузардана. Пусть боги Бел и Набу изрекут тебе благополучие. Царь тяжко стонет. Всякий, кто любит царя и любит меня… — так, так, так. В конце подпись. — Я, Лабаши-Мардук…» — и оттиск орла, расправившего крылья. Это был отпечаток перстня наследника.

Действительно, вызов спешный, правда, смущал личный, удостоверяющий текст знак. Неужели Нериглиссар ослаб настолько, что не смог притиснуть к сырой глине царский перстень?

Нур-Син задумался. Не нравилась ему эта спешка, не нравился и оттиск на глине. Если царь болен, лечить его должны врачи, а не члены государственного совета. Почему отец так спешно скинул на него обязанности главы рода, когда есть средний брат? С другой стороны, братишка был заметно туповат и никто в семье к нему всерьез не относился, однако Наид все-таки старше его, четвертого сына. И отец никогда не изрекал свою волю насчет того, кому быть старшим в роде и представлять клан в государственном совете Может, как раз на это проявление отцовской любви намекал Набузардан во время последней встречи? Может, в Вавилоне творилось что-то несусветное? В любом случае жену необходимо оставить на канале, но согласится ли она?

Луринду как раз в эту минуту вышла на крыльцо. В следующее мгновение над землей встало солнце, разбросало лучи по окрестностям, заиграло в верхушках финиковых пальм. Голова женщины была непокрыта. Нур-Син хотел было напомнить о покрывале, но засмотрелся. Не удержался, чтобы еще раз не припомнить ее, только что обнимавшую его, дарившую радость.