Виктор Поротников - Митридат

Старый рыбак, дворцовый завсегдатай, с улыбкой, бывало, говорил своим друзьям-рыбакам, что он катает в своей лодке саму Амфитриту.

С возвращением из Диоскуриады Антиохи тихая жизнь Лаодики заметно оживилась.

Дочь приглашала во дворец то фокусников, то гадателей, то какого-нибудь бродячего философа. Она любила петь и танцевать, заставляя мать подыгрывать ей на арфе. Вместе с Антиохой Лаодика стала посещать театр во время праздника Дионисий; царица стала больше читать и меньше задумываться.

Затем Антиоха перебралась в Синопу, не скрывая своего намерения стать женой младшего брата и царицей Понта. Перед самым отъездом изворотливая Антиоха выкрала у матери яд, который Лаодика берегла для себя на тот случай, если ее недруги отнимут у нее Махара, чтобы убить его.

Узнав о внезапной смерти евнуха Гистана, Лаодика лишь молча усмехнулась: «Антиоха действует!»

Царица ожидала, что за этим последует скорая свадьба Антиохи и Митридата-младшего. Однако победы Митридата-старшего и смерть Мнаситея заставили деятельную Антиоху переменить свое решение — она вновь появилась в Амисе.

В первой же беседе с матерью дочь поведала, каким ничтожеством на самом деле оказался ее младший брат.

— Он более годится мне в сыновья, нежели в мужья, — говорила Антиоха. — При малейших трудностях наш Добрячок впадает в отчаяние и закатывает истерики. Ничего, скоро в Синопу вступит истинный правитель!

Вслед за Антиохой перед Лаодикой вскоре предстал сладкоголосый упитанный Стефан.

— Я счастлив лицезреть свою повелительницу, судьба которой всегда занимала мои мысли. Я молил богов, чтобы они даровали тебе, о царица, свое благорасположение. И вот — мои мольбы на конец-то услышаны!

Лаодика снисходительно улыбнулась.

Она сидела на троне, подле которого стояла ее небольшая свита. Все те, кто добровольно последовал за ней в Амис. В основном это были люди незнатные.

Все они были известны Стефану.

Вот стоит сириец Андротион из Антиохии, любимый врач царицы. Подле него — предсказатель Фидон, хмурый, как сыч. Рядом с ними — щегольски одетый дворецкий Зосим, тоже сириец. Тут же вольноотпущенник Зоил, личный гонец царицы. И другой вольноотпущенник Главк, личный писец царицы. Оба тоже были родом из Сирии.

— Я совсем не ожидала увидеть тебя здесь, Стефан, — сказала Лаодика. — Насколько мне известно, ты занимал место покойного Гистана, весьма почетное место. Неужели мой сын не оценил тебя по достоинству, что ты покинул Синопу и прибыл ко мне? Ты с жалобой, друг мой, или по делу?

— Я с мольбой к тебе, о царица! — воскликнул Стефан, прижав руки к груди: он был мастером театральных жестов. — Прими меня в свою свиту, позволь служить тебе, как прежде. Твой младший сын не прислушивается к моим советам, а я предлагал ему примириться со своим старшим братом. Он отпугнул меня своим безрассудством, о царица. И вот я здесь.

— Что ж, Стефан, — промолвила Лаодика, слегка поведя плечом под тонкой накидкой, — если хочешь, можешь остаться в Амисе. Только я не знаю, какую должность тебе дать, какое дело поручить… Мои верные слуги умело распределили между собой все заботы и обязанности.

— О царица, — расплылся в широкой улыбке Стефан, — я готов быть твоим опахалоносцем, лишь бы находиться рядом с тобой.

Лаодика удивленно приподняла брови.

— Что я слышу, Стефан? Ты хочешь стать вровень с моими рабами?! Ведь ты же царского рода!

— У столь богоподобной царицы и человеку царского рода не зазорно служить опахалоносцем, — не задумываясь, ответил Стефан.

Лаодика милостиво кивнула головой в диадеме.

— Хорошо, Стефан. Твое желание льстит мне. Зосим, выдай Стефану самое красивое опахало и обучи его с ним обращаться. Дворецкий выступил вперед и покорно склонил голову.

При этом лукавый сириец украдкой бросил насмешливый взгляд на Стефана, говорящий: «До чего ты докатился, приятель!» Зосим был близко знаком со Стефаном и мог позволить себе такую вольность.

Еще через несколько дней в Амисе появился грамматевс Дионисий. Он долго слонялся возле царского дворца, покуда стража не привела его к Лаодике.

Царица разговаривала с Дионисием у колонн дворцового портика: она вышла на прогулку.

— Полагаю, Дионисий, ты не задержишь меня надолго, — сказала Лаодика. — Говори, зачем пожаловал.

— Взываю к твоему милосердию, царица, — умоляюще заговорил грамматевс. — Спаси меня от гнева твоего старшего сына. Он убьет меня, когда узнает, что я служил его младшему брату.