Виктор Поротников - Митридат

Близ города Дардании осенью 85 года до нашей эры произошла встреча понтийского царя Митридата Евпатора и римского полководца Луция Корнелия Суллы, положившая конец войне, названной римлянами Первой Митридатовой.

Митридат привел с собой двадцать тысяч пеших воинов и шесть тысяч конницы. У Суллы было четыре когорты пехоты и двести всадников. В море по одну сторону мыса покачивались на волнах двести военных кораблей Митридата, по другую — тридцать кораблей Лукулла.

Сулла и Митридат сошлись на виду у своих войск.

На Митридате был блестящий персидский панцирь из множества мелких чешуек и красный плащ. Его густые золотистые кудри были повязаны диадемой — знаком царского достоинства. Сулла был в легком кожаном панцире с украшением в виде орлиных крыльев на груди с двойной юбкой из кожаных полос, украшенных серебряными звездами. В руке Сулла держал короткий бронзовый жезл с орлом на верхушке — знак консульской власти.

Оба были безоружны. Оба всматривались друг в друга с затаенным любопытством.

Сулла был на целую голову ниже понтийского царя, но римлянин держался так, будто он бог, спустившийся с Олимпа. Его приподнятый подбородок, властно сжатые губы и та непринужденная грация, с какой он держал свой жезл, говорили о том, что этот человек упивается своим могуществом. Светло-голубые глаза Суллы глядели открыто, но без вызывающей надменности.

Чувствуя, что пауза затягивается, Митридат первым протянул Сулле руку. Но тот вместо рукопожатия задал царю вопрос, готов ли он прекратить войну на условиях, согласованных с Архелаем. Поскольку обмен пленными уже состоялся, Митридат был готов оспорить условия предварительного мира, как советовал ему Тирибаз, однако прямой взгляд Суллы словно сковал Митридату уста. Сулла прервал это молчание словами:

— Молчать пристало победителям, но не побежденным. Тогда Митридат завел речь о войне, пытаясь приписать победы Суллы воле богов. Себя царь оправдывал тем, что с римлянами его поссорили Ариобарзан и Никомед. Он сам никогда бы не взялся за оружие, если бы не алчность Мания Аквилия… Сулла перебил Митридата:

— Я давно слышал от других о твоем красноречии, царь. А теперь и сам вижу, что ты силен в риторике: ведь даже держа речь о делах подлых и беззаконных, ты без труда находишь для них благовидные объяснения. Тебе впору поклониться мне в ноги, за то что я оставляю тебе правую руку, которой ты за один день погубил восемьдесят тысяч италиков по всей Азии! А ты твердишь мне, что не согласен с выдачей флота, да еще притязаешь на Пафлагонию. Одумайся, царь. И не заставляй меня снова браться за меч. Спрашиваю тебя еще раз: готов ли ты выполнить условия, о которых мы договорились через Архелая?

Превозмогая себя, Митридат ответил утвердительно.

К удивлению Митридата, Сулла тотчас приветствовал его и, обняв, поцеловал.

Дальнейшая их беседа протекала самым дружеским образом.

Сулла признался, что завидует Митридату, которому не нужно оспаривать власть в своем царстве.

— В Риме не так, — молвил Сулла. — В Риме, чтобы добиться хоть какой-то власти, надо прежде заискивать перед толпой, угождать сенаторам, быть полезным кучке разжиревших негодяев, именующих себя высшей аристократией. Кроме этого существует возрастной ценз, через который невозможно переступить без громкого судебного скандала. Ты можешь быть храбрее и находчивее всех на поле битвы, но если тебе не исполнилось сорок три года, значит, консулом ты не станешь. Как будто молодость — это порок!

Митридат согласился с Суллой. Действительно, у кого есть склонность к честолюбию и славным деяниям, тому незачем ждать зрелых лет и тем более старости, чтобы прославиться. Глупо вгонять свою жизнь в рамки закона да еще такого закона, который уравнивает храбрецов и трусов.

Сулла с восхищением посмотрел на Митридата.

— Ты меня понимаешь, царь. Клянусь Юпитером, ты мыслишь как и я!

Под конец их беседы Сулла сделал благородный жест: он согласился забрать у Митридата не весь флот, а только семьдесят пятипалубных кораблей, обитых медью. И еще он попросил у царя пятьсот лучников.

— Твои лучники, царь, гораздо лучше моих, — признался Сулла. — Мне предстоит сражаться с Фимбрией, который засел в Пергаме и не желает мне подчиниться. А затем меня ждет нелегкая война с моими недругами в Италии. Хоть это и нелепо звучит, но большинство моих сограждан желали мне поражения в этой войне. Однако я разочаровал их.