Виктор Поротников - Митридат

Римская стража что-то выкрикивала с башен и пускала стрелы в свиту понтийского царя. Стрелы, не долетая, втыкались в землю.

— Лучники у римлян дрянь, — презрительно процедил Кратер.

— А конница и того хуже, — усмехнулся Митридат Младший. Это бахвальство рассердило Митридата.

— Что же вы не разбили столь слабого врага до моего прихода? — язвительно спросил он.

Сын обиженно отвернулся. Кратер опустил глаза.

— Сколько у нас войска? — спросил Митридат, повернувшись к Тирибазу.

— Пятьдесят тысяч пехоты и десять тысяч конницы, — ответил тот.

— А сколько войска у Фимбрии? Царю ответил Пелопид:

— Двенадцать тысяч пехоты и меньше тысячи всадников. Такой перевес в силах пробудил в Митридате уверенность, что он обязательно победит. Он просто не может не победить! Если войско Фимбрии не выйдет из лагеря, он возьмет лагерь штурмом!

Рассвет нового дня застал Митридата верхом на коне. Царь выводил на равнину свое войско, выстраивая его для битвы.

Зеленая равнина с желтыми пятнами песчаных впадин на месте высохших озер покрылась отрядами персов и каппадокийцев с длинными овальными щитами. Плечом к плечу стояли эллинские наемники в гривастых шлемах. Рядом с ними встали фригийцы, вифиняне, халибы и тибарены. Все в одеждах своего племени и своим национальным оружием. Пехота стояла в центре, конница — на флангах.

Митридат с тревогой ждал, отважится ли на битву римский полководец при виде такой многочисленности врага.

Фимбрия не испугался и принял вызов.

Вот тяжелая римская пехота с высоко поднятыми значками манипулов и знаменами легионов выстроилась в шахматном порядке напротив понтийского войска. Римская конница вся собралась на одном фланге.

Митридат двинул вперед всю свою конницу.

Ему казалось, что Фимбрия допустил роковую ошибку, обнажив один из своих флангов. Царь решил нанести свой главный удар по этому слабому месту в римском построении. Митридат действовал так, исходя из опыта великого Александра, царя македонян, который решил судьбу своих самых известных сражений именно таким фланговым ударом тяжелой кавалерии.

Митридат сам возглавил эту атаку. Он летел впереди на гнедом жеребце с развевающейся гривой, а за ним, сотрясая землю, неслись пять тысяч закованных в броню армянских и персидских всадников.

Одновременно Митридат Младший на другом фланге разворачивал каппадокийских и пафлагонских конников для удара по римской коннице.

Ярко светило солнце, зажигая горячие блики на шлемах и щитах многих тысяч воинов, собравшихся в долине реки Скамандр, видевшей за прошедшие столетия немало битв на своих берегах.

Римская панцирная пехота пришла в движение, перестраиваясь и впуская в интервалы между когортами отряды велитов. Стрелы и камни из пращей тучей взлетали в воздух и падали на головы понтийских всадников.

Митридат увидел, что римляне успели перестроиться в монолитную фалангу и ждали его конников, наклонив копья. Царь погнал коня вдоль неприступной шеренги из римских щитов с изображениями молний Юпитера, стараясь зайти в тыл Фимбрии. Но перед ним вырос вал и частокол. Фимбрия так расположил свое небольшое войско, что со спины его надежно прикрывал укрепленный лагерь. Установленные на валу катапульты и «скорпионы» смешали всадников Митридата, поражая их огромными стрелами.

Тогда Митридат решился на лобовой удар.

Его тяжелая конница врезалась в ряды римских легионеров. Римляне подожгли пучки соломы и просмоленной шерсти, намотанные на длинные палки. Кони дыбились и не шли в огонь, храпели, пятились и бесновались, сбрасывая наездников. Все перемешалось. В этой сумятице римляне принялись забрасывать понтийцев дротиками. Самые храбрые из римлян подлезали под лошадей и вспарывали им животы мечами. Происходившее больше походило не на сражение, а на избиение конницы пехотой.

Митридат с трудом вырвался из этого хаоса. Его конь заметно хромал. Щит был утыкан стрелами. От удара по голове в ушах стоял звон.

Понтийская конница отступила, потеряв убитыми четыреста всадников.

Не добился успеха на другом фланге и Митридат Младший, но он не отступал, а продолжал кружить подле римской конницы, засыпая ее стрелами и не давая ей наступать.

— Мальчишка неплохо знает свое дело! — заметил Тирибаз, кивнув туда, где мелькали значки каппадокийских всадников и доносился боевой клич пафлагонцев.

Митридат, сойдя с коня, дал знак военачальникам вести в сражение пехоту.