Виктор Поротников - Митридат

Римляне, стоявшие на правом фланге, уже одерживали верх, когда левый фланг Аквилия, где стояли вифиняне, весь целиком сложил оружие. Это лишило мужества греков и мисийцев, которые дружно обратились в бегство. К ним присоединились и легионеры Аквилия.

Теперь Аквилий стремился любой ценой вырваться в Галатию, чтобы соединиться с Кассием. Хотя его воины и кони валились с ног от усталости, пропретор безжалостно гнал их вперед, приказывая центурионам бить палками всех отстающих. Во время одной из коротких передышек на измотанные отряды Аквилия обрушились всадники Немана, гнавшиеся за ними по пятам. В беспорядочном сражении Аквилий потерял около тысячи убитыми, несколько тысяч мисийцев сдалось в плен.

Аквилий наконец добрался до города Анкира, что в земле тектосагов, и с ужасом узнал, что в городе стоит понтийский гарнизон. На его расспросы местные жители отвечали, что Кассий был здесь, но еще позавчера ушел за реку Сангарий, услышав, что сюда идет Митридат. Еще галаты сообщили Аквилию, что Митридат оценил его голову в двадцать талантов.

Архелай, горевший честолюбивым порывом захватить Аквилия в плен, настиг пропретора с остатками войска у реки Сангарий. Аквилий двигался вдоль речного берега в поисках переправы. Он остался без проводников, которые разбежались, опасаясь гнева Митридата.

Прижатый к реке Аквилий доблестно отбивался, хотя греки и фригийцы в его войске сотнями гибли от понтийских стрел, бросив по дороге свои щиты, и сотнями сдавались в плен. Лишь легионеры сохраняли строй и отражали все атаки понтийцев. Но когда Архелай двинул на римлян фалангу, не выдержали и они. Загнанные в реку легионеры пытались спасаться вплавь, но тонули в своих тяжелых панцирях. Кто-то прятался в прибрежных зарослях, кто-то сдавался в плен. Аквилию и немногим его спутникам удалось отыскать лодку в лачуге какого-то рыбака и переправиться на другой берег реки.

Дальнейший путь Маний Аквилий проделал пешком, сняв с себя римское платье и спрятав под плащом знаки отличия римского военачальника. В таком виде пропретор предстал перед Кассием, лагерь которого был разбит у города Стратоникея.

Здесь Аквилий узнал, что легат Оппий был разбит Кратером, военачальником Митридата, при попытке вторгнуться в Каппадокию. Кассий, поведавший об этом Аквилию, сокрушался так, словно это он, а не Оппий, проиграл битву.

— Почему же ты все это время стоял в бездействии? — набросился на Кассия Аквилий. — Или ты не читал моего письма, отправленного с Никомедом?

— О боги! Я стоял в бездействии?! — всплеснул руками Кассий. — Я на следующий же день выступил к Анкире, следуя твоему предписанию. Я стоял под Анкирой, ожидая вестников от тебя. Потом пришло известие о твоем поражении близ Пахия и о поражении Оппия. Я ушел из-под Анкиры, поскольку изменники-галаты покинули мое войско.

— А без галатов ты сражаться не можешь? — злился Аквилий.

— Маний, ну что я мог сделать с одним легионом? — вздохнул Кассий и развел руками. — А мне ведь еще надо было подумать о безопасности провинции, доверенной мне сенатом.

— Что же ты сделал для безопасности провинции? — спросил Аквилий.

— Я приказал Огшшо набирать новое войско. Он стоит теперь лагерем на горе Леонтокефалея в одном переходе отсюда, — ответил Кассий. — Никомед уже выступил туда со своей конницей. Завтра и мы двинемся туда же. Собрав в кулак все свои силы, неужели мы не одолеем Митридата?

Кассий хотел было сказать пропретору, что готов доверить верховное командование ему, однако не решился, глядя на подавленный вид Аквилия, растерявшего свою воинственность во время трудного бегства от полководцев Митридата.

И вот война, к которой Митридат столько лет готовил свое царство, вникая в каждую мелочь при постройке боевых кораблей и крепостей, при наборе и обучении войск, эта война наконец началась. Причем события развивались совсем не так, как задумывалось и предполагалось Митридатом. Не было отправлено посольство в Рим с объявлением войны, точно также из Рима не поступало ни ультиматумов, ни угроз, ведущих к нарушению мира. Наспех собранные и вооруженные отряды, с которыми римские военачальники выступили против Митридата, ни в коей мере не подтверждали военное могущество римского государства.

Победы, следовавшие одна за другой, города, сдающиеся без сопротивления, — все это преисполняло Митридата горделивым сознанием своей мощи. Словно сам Вэрэтрагна, персидский бог победы, незримо реял над его войсками.