Виктор Поротников - Митридат

В конце письма стояла корявая приписка, чтобы Кассий держал Никомеда при себе и не давал ему никаких поручений.

— Останешься со мной, — хмуро промолвил Кассий, сворачивая папирус.

— Что ты намерен делать? — спросил Никомед, принимаясь за жаркое.

— Как что? Воевать с Митридатом! — огрызнулся Кассий, швыряя свиток на стол. — Кто, кроме нас, римлян, сможет умерить заносчивую гордыню этого деспота!

Громкий голос наместника разбудил его юную наложницу, спавшую за плотным пологом. Рыжеволосая красавица, румяная после сна, выглянула из-за занавески, не стыдясь своей обнаженной груди.

— Неужели выступаем, милый? — озабоченно спросила она и зевнула, широко открыв алый ротик, полный ослепительно белых зубов.

— Нет, нет, моя радость! — заулыбался Кассий, с вымученной легкостью подскочив к девице. — Можешь спать дальше. Мы тут просто… разговариваем с царем Никомедом.

— Ты не говорил мне, что ждешь в гости царя Никомеда, — заметила рыжеволосая, бросая на вифинского царя любопытные взгляды.

— Я и сам не ждал его, — пробормотал Кассий, загораживая гостя своей располневшей фигурой. — Иди, ложись, крошка. Не мешай нам с царем обсуждать важные дела.

Раздался звук поцелуя, после чего рыжеволосая исчезла за занавеской, Кассий вернулся к столу, за которым Никомед грыз баранью лопатку.

На другой день от вождя толистобогиев прибыл гонец, который поставил Кассия в известность, что Кингеториг передумал воевать с Митридатом. А еще несколько дней спустя в лагере Кассия объявились восемь римлян с отрубленными руками. Стеная и плача, стояли они у претория, сдерживаемые стражей.

Кассий вышел к ним в сопровождении Никомеда и попытался разузнать, что они видели в лагере Митридата. Однако кроме жалоб и упреков наместник ничего от них не услышал, а Никомед и вовсе сразу же вернулся в палатку, поскольку безрукие ростовщики гневно обвиняли его, бросившего их на произвол судьбы. Иные даже плевали Никомеду в лицо, что также не понравилось Кассию, стоявшему рядом с вифинским царем.

Кассий в тот же день переправил несчастных калек на побережье каждого в тот город, куда он хотел. Его очень смутила угроза понтийского царя, переданная ему ростовщиками, причем переданная следущим тоном: сегодня от гнева Митридата пострадали мы, а завтра пострадаешь ты, о славный Кассий.

— Почему Митридат вознамерился отсечь руки именно мне? — обращался Кассий к Никомеду. — Почему он не расточает свои угрозы Аквилию? Как будто я один собрался воевать против него?!

Никомед в ответ только пожимал плечами. Что он мог сказать?

Войско Митридата продвинулось в Пафлагонию и расположилось станом у горы Скоробы, близ которой находился самый удобный проход в Вифинию. Митридат отправил сто сарматских всадников разведать расположение лагеря Мания Аквилия, о котором он узнал от перебежчиков-вифинян. Сарматы наткнулись на восемьсот италийских конников, отправленных Аквилием с той же целью: разузнать местоположение стана понтийского царя. Произошла битва. Сарматы взяли верх и привезли к Митридату несколько пленных.

От них Митридат узнал, что Аквилий имеет сорок тысяч пехоты и четыре тысячи конницы. Причем римлян в войске Аквилия меньше пяти тысяч. Все остальное войско состоит из вифинян, греков, мисийцев и фригийцев, собранных Аквилием с помощью посулов и угроз.

Митридат послал против Аквилия Архелая, дав ему шестьдесят тысяч пехоты и шесть тысяч конницы. Конницу возглавлял Аркафий. Другое войско во главе с Неоптолемом и Неманом из Армении должно было обойти лагерь римлян и занять все крепости в тылу у Аквилия, отрезав ему пути отхода.

Архелай расположился лагерем поблизости от пропретора Киликии, непрерывно вызывая того на битву. Однако чутье подсказывало Аквилию, что Митридат готовит ему ловушку. Едва стемнело, Аквилий свернул лагерь и двинулся ночными дорогами к ближайшему укрепленному городу. Это была Гангра. Из Гангры было рукой подать до Галатии, где находился Кассий, на помощь которого рассчитывал Аквилий, видя, с какой неохотой подчиняются его приказаниям вифиняне и греческие наемники.

На рассвете, не доходя до Гангры, Аквилий наткнулся на войско Неоптолема, стоявшее станом у горы Пахий. Окрестная равнина благоприятствовала для конного сражения, чем немедленно воспользовался Неоптолем, бросив на растянувшиеся колонны врага всю свою конницу во главе с Неманом.

Аквилий принялся спешно выстраивать в боевой порядок свое измученное ночным переходом войско. Италийские и фригийские конники с трудом сдерживали натиск Немана. Вскоре подошла понтийская пехота, и завязалась битва.