Виктор Поротников - Митридат

Прощаясь, Лаодика сказала, целуя Митридата:

— Ну вот, покидаю тебя, мой Геракл! И увожу с собой частичку твоего семени в своей утробе и частичку твоей любви в своем сердце!

После этих слов Митридату стало до того жаль расставаться с Лаодикои, что он в порыве пламенной нежности крепко прижал ее к себе и долго стоял так, не разжимая объятий.

Расставаясь на пристани, Митридат пробовал шутить и улыбаться, говорил что-то ободряющее Никомеду, призывая его готовить войско для новых побед. Никомед был хмур и малоразговорчив, обещал приготовить войско к условленному сроку, пожелал Митридату удачи в делах — и все. Лаодика и вовсе молчала, с трудом сдерживая слезы. Даже постороннему человеку было видно, как ей не хочется покидать Синопу.

Наконец крутобокий вифинский корабль на веслах вышел за мол, над которым взлетали пенные брызги прибоя, и, удаляясь, понемногу растаял в морской дали.

Вскочив в колесницу, чтобы ехать во дворец, Митридат еще раз оглянулся на широкую морскую гладь, смыкающуюся у горизонта с голубым небесным сводом, — корабля не было видно. Государственные дела не шли на ум Митридату: в нем прочно засела неутоленная страсть к Лаодике, его каждодневно одолевало сильное желание видеть ее, целовать ее нагое тело… Что творится с Митридатом, понимал только Тирибаз, который, как всегда, знал и видел больше всех.

— Зад у Лаодики, конечно, замечательный, и грудь, и бедра, и все прочее, — сказал он однажды Митридату, — но будет лучше, если царь Понта перестанет изводить себя мыслями о прелестях чужой жены и подумает о государстве, в котором далеко не все в порядке. Сегодня, к примеру, ты собирался заняться распределением государственных должностей.

Митридат уже забыл об этом.

— Тирибаз, друг мой, — промолвил он с ленивым безразличием, — я доверяю это дело тебе. Ведь ты не хуже меня знаешь способности моих друзей и приближенных.

— Может, ты и царский трон мне доверишь? — язвительно произнес Тирибаз. — Все равно пользы от тебя, как от правителя, никакой!

Митридат оскорбился.

— Что ты такое говоришь, Тирибаз! А мои победы над скифинами, победы в Пафлагонии и Галатии — ты забыл о них!..

— Друг мой, — нравоучительно заметил Тирибаз, — царствовать — это не только побеждать на полях сражений. Нужно еще блюсти государство и в дни мира, чтобы оно всегда было готово к войне, как хорошо обученный воин.

— Ладно, Тирибаз, — нехотя согласился Митридат, — вели собраться во дверце всем вельможам и военачальникам. Я сам буду решать, кто из них какой должности достоин.

Еще со времен Ахеменидов, триста лет державших в подчинении всю Азию до самой Индии, повелось, что персидский царь — это наместник светлого бога Ахурамазды на земле, символ величия и власти, верховный судья и военачальник. Царь стоял выше всех людей, даже самых знатных, и любых законов, дошедших из глубокой древности и вновь составленных. Выше царя были только боги.

Наделенный такой исключительностью царь персов во все времена лишь от случая к случаю снисходил до забот и жалоб простых смертных, поручая все государственные дела огромной массе чиновников от самого низкого ранга (писцов и сборщиков налогов) до самого высшего (начальника личной охраны царя и главного царского советника).

Понтийские цари, унаследовавшие основы государственности распавшейся Ахеменидской державы, поскольку сами были персами, сохранили и иерархию государственных должностей. Так, верховный надзор за царством и всеми чиновниками осуществлял хазарапат — тысяченачальник. Он же стоял во главе государственной канцелярии и первой тысячи отряда «бессмертных». Хазарапату подчинялись все наместники, царские судьи, управляющие царскими усадьбами и сборщики налогов. Ему же подчинялись личные телохранители царя. На равных с хазарапатом по своему могуществу стоял хшатра пан — блюститель царства. Помимо того, что он являлся первым советником Царя и предводителем «бессмертных», под его началом находились также судебные следователи, полицейские чиновники, глашатаи, весь штат соглядатаев и лазутчиков во главе с гаушакой.

Не менее могущественным был и гандзабара — сокровищехранитель. В его ведении находилась царская казна. Ему подчинялись сборщики торговых пошлин и судебных штрафов, счетоводы, заведующие складами, мелкие казначеи и аштабарру — начальник копьеносцев — с отрядами особой стражи, подвластной только царю и сокровищехранителю. Правой рукой сокровищехранителя был упагандзабара — помощник казнохранителя.