Альфред Дагген - Деус Вульт!

— Да, наш граф времени не теряет, — ответил Роберт. — Но все эти происки, разумеется, ни к чему. Разве император не обещал нам Антиохию, разве совет не посулил город тому, кто сумеет его взять? Вот две причины завладеть Антиохией. Я уже говорил госпоже Анне: когда граф Боэмунд вступит в крепость, жить здесь будет очень приятно. Стены тут неприступны, а граф — верный друг всех мирных купцов.

— Надеюсь, ты прав, — заметил Рожер. — Эти итальянские моряки нам пригодятся. Они лучшие арбалетчики и механики во всем войске. Вполне возможно, что жить в Антиохии будет неплохо, но я не вижу, как мы с Анной сможем тут остаться. Откуда возьмутся деньги?

— Почему бы не поступить на службу к моему графу? У него всегда найдется место для рыцаря, тем более для рыцаря-норманна, найдутся и деньги, чтобы хорошо платить ему.

— Моя присяга герцогу этого не позволяет. Пока он участвует в паломничестве, я не смогу его оставить. Не спорь, Анна: мы уже тысячу раз говорили об этом, и ты знаешь, что я своего решения не меняю!

— Отлично, кузен, — скрывая улыбку, кивнул Роберт. — Конечно, клятвы надо соблюдать… если нет способа их обойти. Ваш герцог не больно-то заботится о завоевании новых земель, и тебе при нем не разбогатеть. Но когда он вернется в Нормандию, милости просим к нам! А теперь расскажи мне, как шла битва. Мы были в арьергарде и прикрывали отряд с тыла. Драки было много, а добычи мало. Когда я прискакал в лагерь, его уже ограбили дотла!

Беседа коснулась более приятных вещей. Как учила мать, Анна изобразила на лице приличествовавшее этому случаю восхищение, и кузены наперебой принялись бахвалиться. Рожеру мешало то, что он в это время расправлялся с остывшим обедом, но Роберту и в самом деле было о чем рассказать: итальянские норманны, дравшиеся с правым крылом турок, отрезанным от своих первой атакой прованцев, выдержали жестокий бой. Никто не мог отрицать, что граф Боэмунд, как верховный главнокомандующий, выбрал для себя и своих вассалов самое опасное и незавидное в смысле добычи место.

Как обычно, Роберт показал себя очаровательным собеседником, особенно в присутствии дамы, и этот день стал для Рожера самым приятным за все время похода. Вечером он оглядел уютную, чистую комнату, защищенную от непогоды каменными стенами, и удовлетворенно вздохнул. И дом, и постоянная близость очаровательной жены были достойной наградой за трудности и опасности, которые он вынес во имя Христовой церкви. В мире бы не было справедливости, если бы он не получил за это достойную награду…

В Сирии июль очень жаркий месяц, но в Антиохии жара не слишком докучала рыцарю, особенно если повесить доспехи на гвоздь. Правда, поначалу в городе было слишком тесно от вооруженных людей и выставленных на каждом шагу часовых, но до взаимных нападений дело не доходило; каждый сеньор ограничивался тем, что охранял собственные владения. Однако мало-помалу войско начало разбредаться. Герцог Лотарингский отправился в поход на север, чтобы помочь брату расширить границы Эдесского графства; граф Тулузский послал своих людей вдоль по долине Оронта и на восток, в направлении Алеппо, а Танкред Тарентский двинулся в свою Киликию. И прованцы, и итальянцы оставили гарнизоны для охраны занятых ими участков стены; Роберт де Санта-Фоска попал в их число. В городе постепенно оживилась торговля. Шелк и пряности — главные богатства Малой Азии, которую двадцать лет разоряли набеги турок, искали выхода в процветающую Европу, и еврейские купцы, презираемые, но терпимые обеими сторонами, наладили караванный путь через Тигр в генуэзскую факторию. Собрали урожай, и всем хватало дешевой еды; турки, казалось, больше не помышляли о войне и подались кто в Иконий на северо-западе, кто в плоскогорья между Черным и Каспийским морями; никого не пугали стычки с легковооруженными кочевыми арабами, а крупные гарнизоны оставались только в Иерусалиме, где стояли египтяне, и в приморских городах на юге. Небольшие отряды добровольцев обшаривали страну вдоль и поперек, хотя соперничавшие отряды остерегались покидать долину Оронта: там били холодные ключи и можно было в отсутствие строгих священников невозбранно устраивать пикники и рыцарские турниры.

Рожер предпочитал проводить время в своем уютном и прохладном доме или нанять мулов и вместе с Анной осматривать местные достопримечательности, обедая на свежем воздухе.

Одна тень омрачала всеобщее веселье: прованцы и итальянские норманны не желали мириться. Этот раздор слишком близко касался четы де Бодемов: их любимый Роберт де Санта-Фоска был норманном, а все подруги Анны принадлежали к прованскому лагерю. Конечно, они постоянно спорили, кому должна принадлежать Антиохия, но еще большие споры вызывал деликатный вопрос о подлинности Священного Копья. Прованский легат назначил графа Тулузского хранителем священной реликвии, что подняло престиж последнего среди благочестивых паломников, но итальянские норманны, довольно равнодушные к религии и в принципе враждебные Церкви, считали всю эту историю сплошным мошенничеством. Она стала главной темой бесед и споров даже среди тех, кто спокойно относился к вопросу о том, кто будет впредь владеть городом. Хотя Анна и родилась в Провансе, но ее семья слишком давно враждовала с графом Тулузским, а дружба с кузеном Робертом привела ее в стан насмешников. Рожер и сам колебался: сначала он склонен был восхищаться реликвией и почти не сомневался в ее подлинности, но потом понял, что это дело слишком отдает политикой, чтобы быть правдой.