Альфред Дагген - Деус Вульт!

Он произнес последнюю фразу небрежным тоном, и слушателям стало ясно, что герцог сам не верил своим словам.

Когда герцог смолк, толпа нормандцев несколько минут оставалась на месте, оглашая воздух неодобрительными криками и сердитыми перебранками. Казалось, нормандские норманны уже вступили в авангардные бои. Возвращаясь от Мостовых ворот, Рожер угрюмо размышлял, не лучше ли махнуть рукой на это паломничество, сесть в порту Святого Симеона на корабль и уплыть в Европу. Он убил достаточно неверных, чтобы считать свой обет выполненным, да и деньгами разжился. Но что за будущее ждет его дома? Ему нужно обеспечить жену, а никакого туго набитого кошелька не хватит, чтобы оплатить проезд и купить манор. Он вспомнил, как нежно любил Анну и как был счастлив, когда завоевал ее. Но оказалось, что женатый мужчина должен всегда думать только о деньгах…

Рожер устало открыл калитку замка, который недавно покинул с такими надеждами. Конечно, его постель пропала, а новые шелковые покрывала из Антиохии лежали где-то в лагере нормандцев. Он сел у огня и жадно набросился на долгожданный скудный ужин. Настроение у него было угрюмое. К счастью, после разграбления города у пилигримов появилось множество одеял, и он смог купить несколько штук у соседей. В середине ночи его разбудили торжествующие крики. Оказалось, первые турецкие разведчики попали под арбалетный залп.

И снова потянулись дни и ночи, когда вздремнуть удавалось урывками, когда то и дело трубили тревогу и нельзя было даже снять доспехи… Турки не пытались штурмовать городские стены, которые так и стояли нетронутыми, но захватили весь северный берег реки, отрезали дорогу в порт и не ленились делать крюк в восемь миль, чтобы пересечь Оронт выше по течению, скакать к южным стенам и о чем-то сноситься с гарнизоном неверных, все еще удерживавшим цитадель. В довершение несчастий через несколько дней в городе кончились продукты. Антиохия голодала еще перед падением (об этом узнали во время разграбления); все горожане из числа неверных бежали — кроме нескольких человек, проданных в рабство, — а местные христиане жались к паломникам и соглашались на любую работу за кусок хлеба. Толпы турок сновали туда и сюда на расстоянии полета стрелы, и это не давало защитникам замка расслабиться ни на минуту.

Утром тринадцатого июня Рожер отдыхал во дворике Кладбищенского замка, откинув на плечи оберк и поставив гудящие ноги в лохань с водой. Сквозь новую калитку в стене, выходившей на мост, прошел Роберт де Санта-Фоска. Грязный, усталый и отощавший не меньше прочих, кузен, однако, сохранил непринужденность осанки и белозубую усмешку.

— А вот и ты, братец, — сказал Роберт, сунув большие пальцы за перевязь туники, которую он носил поверх доспехов. — Как всегда, на самом опасном посту? Рад, что тебя донимают только больные ноги. Когда закончишь, будь добр, передай лохань мне. Мой бедный старый конь наконец отмучился, и теперь я тоже хожу пешком, хоть и не так давно, как прочие. Я явился по поручению прекрасной дамы. Госпожа Анна велела передать тебе письмо.

Он сунул брату сложенный и небрежно запечатанный лист дешевой египетской бумаги.

Голод, усталость и бесконечные опасности на время заставили Рожера забыть об ответственности за семью; его плечи и так сгибались от невыносимого бремени. Но пришло время вспомнить о супружеском долге. Он развернул письмо, и братья склонились над ним, пытаясь разобрать написанное. К счастью, писец знал, что читать послание будет не особенный грамотей, и вывел буквы четко, ставя их подальше одну от другой. Письмо было составлено на латыни.

«Госпожа Анна шлет привет господину Рожериусу, своему супругу. Она боится возвращаться в лагерь у города Антиохии, где живет ее супруг, пока не уйдет армия неверных. Она останется в порту Святого Симеона. Она здорова. Денег у нее нет».

Рожер повторил про себя эти слова и легко перевел их с вульгарной латыни на французский.

Роберт засмеялся.

— В трудных ситуациях дамы не тратят слов понапрасну! Она совершенно права: теперь в Антиохии женщинам делать нечего. Но я не знаю, как ты сумеешь переслать ей деньги, если турки перерезали дорогу.

— А как ты получил это письмо? Ты что, был в порту? Дорога свободна, иначе письмо просто не дошло бы, — сердито заявил Рожер. Он отмахнулся от мысли о том, какие сплетни пойдут по лагерю, если кто-нибудь узнает, что Анна оставалась наедине с мужчиной без разрешения мужа. Жене можно было полностью доверять.