Альфред Дагген - Деус Вульт!

На какое-то время перед Рожером предстала вся картина боя. Арнульф и его товарищи из отряда герцога оттеснили врага на несколько ярдов, и рядом с ним никого не оказалось. Он видел, как прорвавшиеся к ним в тыл всадники стремительно скачут, ускользая из окружения, видел, как итальянцы берут в копья не успевших уйти; видел беснующихся турецких лошадок и испуганные лица тех, кто оказался зажатым в промежутках между отрядами, и слышал медленный и протяжный клич «Deus vult!». Он подобрал поводья и галопом поскакал на фланг неверных. Через несколько минут все лошади в слепом и неудержимом порыве устремились на восток, и мелкие камни летели у них из-под копыт. Пилигримы и турки неслись бок о бок, забыв о строе и порядке, обмениваясь беспорядочными ударами, перегоняя друг друга и мечтая лишь об одном — как можно скорее вырваться на открытое пространство позади озера. Похоже, повторялась история дорилейской погони, за исключением того, что турки теперь знали, куда бежать. Пользуясь тем, что их низкорослые лошади маневреннее западных скакунов, турки вылетели на дорогу в Гаренц, а пилигримы просто затесались в эту толпу. Возбужденные и напуганные лошади готовы были скакать до полного изнеможения. Рожера поразило, что всадники не рубили друг друга: правые руки у большинства всадников от усталости висели как плети, да и все их внимание уходило на то, чтобы не дать животным упасть. Что паломники, что неверные — все они превратились в перепуганное стадо. Рожер чувствовал, что не сумеет на скаку засунуть меч в ножны и освободить вторую руку, чтобы взяться за поводья, поэтому просто повесил клинок на плечо и сосредоточился на управлении конем. Было много случаев, когда лошадь, едва остановившись перед канавой или помедлив над трупом, получала сзади удар подкованным копытом. Стоило турку упасть наземь, и его затаптывали насмерть, но рыцари в тяжелых доспехах, прошедшие школу турниров, прикрывались огромными щитами и лежали неподвижно, что давало им немалые шансы на спасение. Миновав озеро, турки могли броситься врассыпную, и тогда многим из них удалось бы уйти. Однако они ударились в паническое бегство с одной единственной мыслью: достичь стен Гаренца, отстоявшего от них на девять миль. Оба войска превратились в один смертельно напуганный, спасающийся бегством табун, оставлявший позади окровавленный след расплющенных и изуродованных тел. Рожер умирал от страха. Эта безумная скачка по незнакомой местности в толпе врагов воскресила в нем старый ужас — он снова боялся упасть с лошади. Но пытаться натянуть поводья было бесполезно, да и товарищи сразу приметили бы его позор, и он продолжал скакать, скорчившись в седле и прикрывшись щитом, с застывшей на лице безнадежной усмешкой. Блэкбёрд и в самом деле был замечательным скакуном, достойным герцога Нормандского. Удивительно, как в этой толчее ему не повредили ноги. Однако через четыре-пять миль лошади начали сдавать, скорость упала, и Рожер наконец мог оглядеться. Оказалось, что слева от него скачет итальянский рыцарь с копьем в руке, а справа турок, в панике бросивший лук и меч, но державший в правой руке короткий нож. Он злобно щерился по сторонам. Видимо, неверный постепенно воспрял духом и мог в любой момент пырнуть Блэкбёрда. Рожер поднял меч и перенес тяжесть тела на правое стремя. У турка не выдержали нервы. Он завопил от ужаса, соскользнул с лошади и попал под копыта коня, летевшего следом. Рожера посетило вдохновение. Сунув меч в болтавшиеся на поясе ножны, он протянул правую руку и вцепился в поводья турецкой лошадки, затем перехватил их левой рукой и поскакал вперед, ведя за собой пленную лошадь. Успех этого рискованного предприятия так обрадовал его, что краска бросилась в лицо. Леденящий страх исчез! Увидев, что он сделал, другие рыцари тоже начали ловить турецких лошадей, так что мили через три почти каждый христианин вел лошадь в поводу.

Наконец они достигли Гаренца, откуда утром вышло в поход турецкое войско. Город был обнесен стенами скорее от разбойников, чем от регулярной армии. Чтобы впустить беглецов, ворота пришлось держать открытыми. Вся разношерстная банда разом ввалилась в город. Слуги и охрана обоза тут же бросились наутек через восточные ворота. Бегство закончилось само собой: измученные кони не смогли скакать дальше. Те турки, которые еще сохранили лошадей, шагом поплелись из города на восток, осыпаемые градом камней и черепицы: обитавшие в этом городе христиане и арабы дружно ненавидели своих турецких хозяев. Пилигримы же спешились, разошлись по улицам и принялись высматривать, чем тут можно поживиться.