Иван Вазов - Под игом

— Там, в зимовье Дико, можно будет отогреться и перекусить, — сказал Остен. — А то, чего доброго, и ружья в руках не удержим.

— Я согласен с Остеном, — проговорил Огнянов, горбясь под напором ветра, — давайте зайдем к Дико. Во-первых, подкрепимся, во-вторых, может быть, узнаем, что делается в Алтынове. Не следует спускаться туда вслепую.

Огнянов мог бы упомянуть и о третьей причине: от утомления и холода у него сильно разболелась больная нога.

— И то правда, — согласился Спиридончо, — конь Цанко теперь уже вернулся в деревню, и там наверняка поднялась суматоха.

— Ну, об этом не беспокойся, — сказал Остен. — Пока он успеет добежать до дому, волки не оставят и костей от полицейских… Если турки отправятся на поиски, они найдут только лохмотья. А дед-мороз уже засыпал снегом кровавые следы. На коня Цанко не попало ни капли крови, это я знаю наверное.

Наконец путники вышли на поляну и стали совещаться, в каком направлении идти.

Иван Боримечка внимательно смотрел на небо. Товарищи ждали, что он скажет.

— Давайте-ка поскорей добираться до зимовья, что-то Рибарица мне не нравится… будь оно неладно! — проговорил он озабоченно.

Они повернули на северо-восток, и снова начался подъем. Выл яростный ветер, он раздувал полы одежды, забирался за ворот, в рукава, проникая до самого тела. Метель разыгрывалась пуще прежнего… Огнянов постепенно стал отставать. Силы покидали его, в ушах звенело, дружилась голова, он чувствовал, что не может больше идти, и все-таки не кричал товарищам, чтоб его подождали; впрочем, они все равно не смогли бы его услышать, — ветер заглушил бы его голос. Одаренный, необычайно сильной волей, он полагался только на нее, надеясь, что она его спасет, даже если мускулы откажутся повиноваться. Но человек, как он ни силен духом, вынужден подчиняться законам природы. Никакие усилия воли, никакая мощь духа не могут бесконечно напрягать мускулы. Правда, душа способна понукать тело к действию; однако она может лишь пробуждать и прилагать силу, но не создавать ее…

Ветер завывал в ущельях, ледяное дыхание бури сковывало руки и ноги, кровь застывала в жилах. Воздух казался каким-то ледяным разбушевавшимся морем; солнечные лучи теперь уже не грели, а колючими шинами вонзались в тело. Но вот солнце спряталось за завесой метели, и, гонимый ветром, снег вихрем закрутился вокруг путников. Ветер, лучше сказать — яростный ураган, вмиг развеял сугробы, и снежная пыль поднялась к небу столбом. Солнце совсем скрылось, все вокруг потемнело; небо и земля слились и превратились в беснующийся снежный хаос. А буран шумел, выл и стонал, и казалось, будто мир проваливается в преисподнюю.

Это длилось лишь минуты две. Снежная буря перекинулась на соседнюю вершину, окутав ее непроницаемой мглой. На сером небе снова появилось солнце и осветило все вокруг бледным, холодным светом.

При первых порывах ветра отряд укрылся под отвесной каменной стеной, и она кое-как защитила его. Он спасся чудом; если бы не эта стена, он оказался бы погребенным под снегом. Путники один за другим с трудом поднимались на ноги, как после сна, подобного смерти. Они совершенно окоченели и не чувствовали ни рук, ни ног. Мороз навеял на них сонливость. Это было самое опасное. Первым очнулся Боримечка.

— Вставайте же! — закричал он. — Давайте подниматься, а то замерзнем!

Понемногу товарищи пришли в себя, взяли ружья под мышку и побрели дальше. Но вдруг Боримечка остановился.

— А учитель где?

Все оглянулись в испуге. Огнянова нигде не было видно.

— Его унесло бурей!

— Снегом засыпало!

Друзья кинулись искать Огнянова. Рядом зияла пропасть, и это приводило их в ужас. Они не смели заглянуть в нее.

— Вот он! — крикнул Остен.

На самом краю пропасти из снега торчали ноги, обутые в царвули. Огнянова вытащили. Он был без чувств, лицо его посинело, руки и ноги одеревенели.

— Будь оно неладно! — горестно пробормотал Боримечка.

— Растирайте его, братцы! — крикнул Остен и первый принялся тереть снегом лицо, руки и грудь Огнянова. — Он еще теплый — авось удастся его спасти.

Возвращая к жизни умирающего товарища, все позабыли о себе. Усиленное растирание скоро привело Огнянова в чувство, да и на всех подействовало благотворно. Кровь быстрее побежала по жилам.

— Скорее в зимовье! — скомандовал Остен.

Взяв Огнянова за руки и за ноги, трое товарищей понесли его по заваленному снегом склону Богдана. И тут пригодились крепкие мускулы Боримечки. Ценой нечеловеческих усилий отряд наконец добрался до зимовья.