Иван Вазов - Под игом

Во взгляде ее светилось глубокое и горячее чувство.

— Я сам работал учителем, госпожица, и потому понял, как вам было тяжело. Вот и все… Поздравляю вас с хорошими успехами ваших учениц, — участливо проговорил Огнянов и, тепло пожав руку молодой девушке, ушел.

После этого Рада уже не видела гостей, подходивших к ней прощаться.

Бойчо Огнянов (Кралич стал называть себя тем именем, которое непроизвольно сорвалось с языка у Викентия, когда тот представлял Соколову своего спутника у еврейского кладбища), так быстро привлекший к себе всеобщее внимание, появился в городе с согласия своих новых друзей — Викентия, игумена и доктора Соколова. Вначале они не пускали туда Огнянова, но он стоял на своем и легко развеял все их опасения. Он уверил их, что в его родном городе, далеком Видине, не бывает почти никто из бяло-черковцев, кроме Марко Иванова; к тому же если б кто и знал его раньше, вряд ли узнает теперь, после того как восьмилетнее заточение в Азии, тамошний климат и перенесенные страдания до неузнаваемости состарили и изменили его.

Но и заточение и страдания не только не охладили преданности Огнянова той идее, ради которой он столько вытерпел, а наоборот, способствовали тому, что он вернулся на родину еще более пламенным и бескорыстным борцом, смелым до безумия честным до самопожертвования, любящим Болгарию до фанатизма. Мы уже видели, как он вел себя в трудных случаях жизни. Да, он вернулся в Болгарию, чтобы работать для ее освобождения. Такого человека, как он, — бежавшего из крепости, живущего под чужим именем, лишенного всяких семейных и общественных связей, ежечасно подвергающегося опасности быть узнанным и выданным, не ожидающего от жизни никаких радостей — такого человека одна лишь великая идея могла заставить приехать в Болгарию и не покинуть ее даже после того, как он совершил два убийства… Как он будет работать и приносить ей пользу? Каковы здесь условия? Что он может сделать? Достижима ли цель, к которой он стремится? Этого он не знал. Он знал только, что ему придется преодолеть множество препятствий и опасностей. Они и обрушились на него сразу же после приезда.

Но для таких рыцарских натур препятствия и опасности — родная стихия, в которой закаляются их силы. Сопротивление их укрепляет, гонения не страшат, опасности воодушевляют, ибо все это — борьба, а борьба вдохновляет и облагораживает. Она красива, даже когда борется червь, поднимающий голову, чтобы ужалить наступившую на него ногу, она героична, когда человек борется из чувства самосохранения, и она священна, когда люди ведут ее во имя человечества.

В первые дни слух, пущенный Хаджи Ровоамой, отталкивал от Огнянова тех, с кем его хотели познакомить друзья. Но его благородный поступок на экзамене, вызванный низостью Стефчова, мгновенно заткнул рты клеветникам и открыл для него все двери и все сердца. Весь городок видел в нем желанного гостя. Огнянов с радостью принял предложение Марко Иванова и Мичо Бейзаде работать в школе учителем — особенно потому, что это объясняло его переселение в город.

Его товарищами по работе были: главный преподаватель Климент Белчев, учителя Франгов и Попов и учитель пения Стефан Мердевенджиев, который преподавал и турецкий язык. Первый получил образование в русской семинарии и, как многие семинаристы, был добродушен, непрактичен и склонен к настороженности; всякий раз, как школу посещали попечители, он декламировал им стихи Хомякова и оду Державина «Бог». Но Марко предпочитал, чтобы Климент Белчев рассказывал ему о величии России и о Бонапарте… Учитель Попов, молодой человек довольно буйного нрава, когда-то был другом Левского и бредил комитетами, революциями, повстанцами. Он с радостью принял нового товарища и страстно к нему привязался… Из всей этой компании только Мердевенджиев был человек неприятный. Он благоговел перед церковным пением и обожал турецкий язык. Первое свидетельствовало о косности и заплесневелости его ума, второе — о преклонении перед бичом: ведь любить турецкий язык мог только тот болгарин, который любил и самих турок или ждал от них благ земных. Не удивительно, что Мердевенджиев был дружен со Стефчовым, — их связывало сходство вкусов.

Огнянов преподавал и в женской школе, а значит, ежедневно виделся с Радой. С каждой, встречей он открывал новые прекрасные черты в душе этой девушки и, проснувшись однажды утром, понял, что любит ее. Нужно ли говорить, что и она уже любила его втайне? Еще в тот день, когда он так по-рыцарски ее защитил, она почувствовала к нему ту горячую благодарность, которая в первый момент — только благодарность, а во второй — уже любовь. Это бедное сердце, стосковавшееся по нежной ласке и сочувствию, воспылало к Огнянову горячей, чистой и беспредельной любовью. Рада увидела в нем воплощение доселе неясного идеала своих грез и надежд и под влиянием этого животворного чувства похорошела и расцвела, как роза в мае.