Иван Вазов - Под игом

— Так, так, милая, святые Кирилл и Мефодий, — послышались голоса из передних рядов.

— Умница, Райна! Святые Кирилл и Мефодий да помогут тебе стать царицей, — пробормотал растроганный поп Ставри.

— Отлично, Райна, можешь идти, — ласково проговорил Огнянов.

Сияющая Райна с видом победительницы побежала к матери. Мать обняла ее, прижала к груди и со слезами на глазах осыпала поцелуями.

Огнянов повернулся к главному учителю и возвратил ему учебник.

— Вызовите и нашу Сыбку, сударь, — попросил Огнянова чорбаджи Мичо.

Живая белокурая девочка уже стояла перед Огняновым и кротко смотрела ему в глаза. Немного подумав, он спросил:

— Сыбка, скажи мне, какой царь освободил болгар от греческого рабства?

— От турецкого рабства болгар освободил… — начала было девочка, обмолвившись, но чорбаджи Мичо перебил ее:

— Постой, Сыбка! Ты скажи, родная, какой царь освободил болгар от греческого рабства, а от турецкого ига найдется кому их освободить…

— Что богу угодно, тому и быть, — изрек поп Ставри. Незамысловатый намек чорбаджи Мичо вызвал улыбку сочувствия на лицах большинства присутствующих. Послышался шепот, приглушенный смех. Сыбка звонко крикнула:

— От греческого рабства болгар избавил царь Асен, [38] От греческого рабства болгар избавил царь Асен… — Братья Петр и Асен, представители крупной болгарской феодальной знати, подняли в 1185 г. восстание против византийского владычества, закончившееся признанием независимости Болгарии и вступлением на болгарский трон в 1187 г. Асена I, принявшего титул царя. Основанное братьями Петром и Асеном так называемое «второе болгарское царство» просуществовало до 1393 г., когда страна была захвачена турками-османами. а от турецкого рабства их избавит русский царь Александр!

Она плохо поняла, что ей сказал отец. После ответа Сыбки весь зал замер.

Недоумение и беспокойство отражались на многих лицах. Все невольно посмотрели на Раду, а та покраснела и в замешательстве опустила глаза. Она тяжело дышала от волнения. Одни смотрели на молодую учительницу с укоризной, другие — с одобрением. Но всем было неловко. Стефчов, еще минуту назад сидевший с убитым видом, снова поднял голову и победоносно оглянулся вокруг. Все знали о его дружбе с беем, о его связях с турками и теперь стремились хоть что-нибудь прочесть на его лице. Общая симпатия к Раде и Огнянову внезапно охладела, смешалась с молчаливым неодобрением. Единомышленники Стефчова громко роптали, злорадствуя, а те из присутствующих, что хорошо относились к учительнице, безмолвствовали. Поп Ставри, тот был сам не свой от тревоги. Старик теперь испугался собственных слов и про себя молился: «Помилуй мя, боже!» Но среди женщин враждебные лагери определились более резко. Хаджи Ровоама, разъяренная тем, что Стефчова только что опозорили при всех, бросала свирепые взгляды на учительницу и Огнянова и что-то громко кричала. Она даже назвала молодого человека «бунтовщиком», забыв о том, что еще недавно выдавала его за турецкого осведомителя… Были и такие, кто не менее громогласно вступались за Раду и Огнянова. Тетка Гинка кричала так, что ее было слышно во всем зале:

— Да что вы обмерли со страху? Христа, что ли, распяла эта девочка? Правду сказала! И я говорю, что нас избавит царь Александр, — никто, как он!

— Сумасшедшая! Замолчи! — шептала ей мать.

Сыбка растерялась. Она каждый день слышала такие слова от отца и гостей и не понимала, почему теперь все волнуются. Стефчов встал и обратился к сидящим в передних рядах:

— Господа, тут проповедуются революционные идеи, направленные против правительства его величества султана. Я не могу оставаться здесь и ухожу…

Нечо Пиронков и еще три-четыре человека пошли за ним. Остальные же не последовали его примеру.

После минутного замешательства все вдруг поняли, что ничего особенного не произошло. Ребенок по неведению сказал несколько неуместных, но правдивых слов… Ну и что же? Опять водворилась тишина, а вместе с нею вернулось сочувствие к Огнянову, и все снова стали смотреть на него дружелюбно. Сегодня он был героем; на его сторону перешли все честные люди и все матери школьниц.

Экзамены спокойно продолжались и вскоре закончились.

Ученицы спели песню, и все разошлись довольные. Огнянов подошел к Раде проститься, и она сказала ему с волнением:

— Господин Огнянов, сердечно вас благодарю за себя и за моих девочек. Я не забуду вашей услуги.