Иван Вазов - Под игом

Последнее время Рада была очень занята в школе, потому что приближался годовой экзамен. И вот этот день настал. Еще с утра школу заполнили девочки, приодетые и причесанные матерями, нарядные, как бабочки. Они сидели за раскрытыми книжками и в последний раз повторяли свои уроки; казалось, в классе жужжит пчелиный рой.

Богослужение окончилось, и, по заведенному обычаю, люди направились в школу узнать об успехах учениц. Гирлянды цветов украшали двери, окна и кафедру; а икона святых Кирилла и Мефодия [36] Кирилл и Мефодий — знаменитые в истории славянской культуры братья Кирилл (Константин) и Мефодий, уроженцы г. Солуни (Салоники), с именем которых связывается составление славянской азбуки. Были признаны православной церковью святыми. Посвященный их памяти день 11/24 мая отмечается в Болгарии как праздник национальной культуры. была обрамлена великолепным венком из роз и полевых цветов, еловых веток и самшита. Вскоре передние парты заполнились школьницами, а все свободное пространство — публикой, причем наиболее важные гости стояли впереди, а некоторые даже сидели на стульях. Среди присутствующих были и наши знакомые. Несколько стульев оставалось свободными в ожидании важных гостей, пока еще не пришедших.

Рада усаживала школьниц за парты и, явно стесняясь, шептала им какие-то наставления. Ее миловидное лицо с большими блестящими глазами, оживленное волнениями этого торжественного часа, было прелестно и обаятельно. Нежный румянец, игравший на щеках, выдавал трепет ее застенчивой души. Рада чувствовала, что на нее устремлены сотни любопытных взглядов, и это смущало ее до потери самообладания. Но как только старшая учительница, начав свою речь, привлекла внимание публики к себе, у Рады стало легче на душе. Осмелев, девушка посмотрела вокруг. С радостью заметила она, что Кириака Стефчова в зале нет, и к ней вернулось мужество. Старшая учительница закончила речь среди торжественной тишины, — в те времена еще не было принято аплодировать. В соответствии с программой начался экзамен первоклассниц.

Добродушное и спокойное лицо главного учителя Климента и его теплые слова внушили девочкам уверенность в своих силах. Рада с напряженным вниманием слушала, как отвечают ее ученицы, и стоило им запнуться, как это болезненно отражалось на ее лице. Эти маленькие розовые губки, которые хотелось расцеловать, эти звонкие, чистые голоса сейчас решали ее судьбу. Рада согревала девочек своим ясным взглядом, ободряла их ласковой улыбкой и готова была вложить всю душу в их трепещущие уста.

Но вот у дверей толпа расступилась и дала дорогу двум опоздавшим гостям; стараясь не шуметь, они сели на свободные стулья. Рада бросила взгляд на вошедших. Один из них, старший, был чорбаджи Мичо, попечитель школы, а другой — Кириак Стефчов. Девушка слегка побледнела, но решила не обращать внимания на этого неприятного человека, который ее всегда смущал и пугал.

Кириак Стефчов кивком ответил на приветствия, но с доктором Соколовым, своим соседом, не нашел нужным поздороваться; а доктор, тот и не взглянул на него. Положив ногу на ногу, Кириак хмуро и высокомерно разглядывал присутствующих. Слушал он рассеянно, а больше смотрел в ту сторону, где стояла Лалка, дочь Юрдана. Раду он только раз или два смерил с головы до ног суровым пренебрежительным взглядом. Лицо его отражало душевную сухость и жестокость. Время от времени Кириак подносил к носу гвоздику, потом снова смотрел перед собой, важно и безучастно. Главный учитель протянул учебник Михалаки Алафранге и предложил ему задавать вопросы ученицам. Михалаки отказался, заявив, что будет экзаменовать по французскому языку. Учитель повернулся направо, к Стефчову, и повторил предложение. Кириак согласился и передвинул свой стул вперед.

В толпе стали шушукаться. Все устремили глаза на Кириака. Экзамен шел по истории Болгарии. Стефчов положил учебник на стол, почесал себе висок, как бы желая сосредоточиться, и громко задал вопрос экзаменующейся ученице. Она молчала. Холодный, неприветливый взгляд Стефчова замораживал детскую душу. Девочка так смутилась, что позабыла вопрос, и жалобно взглянула на Раду, словно прося у нее помощи. Стефчов повторил вопрос. Опять молчание.

— Пусть сядет, — сухо проговорил экзаменатор, обращаясь к учительнице, — вызывайте следующую.

Вышла другая девочка. Стефчов задал вопрос ей, Она выслушала его, но не поняла и стояла, не говоря ни слова. Молчали и все присутствующие, испытывая мучительное чувство. Девочка стояла как вкопанная, на глазах у нее выступили слезы, но заплакать она тоже не смела. Сделав над собой усилие, она попыталась что-то ответить, но запнулась и умолкла. Стефчов бросил на Раду ледяной взгляд и проворчал: