Говард Фаст - Спартак

Это происходило до того, как в Риме появились известия о том, кто возглавил восстание. Имя Спартака еще не было известно, и не было ясно понято, как произошло восстание в школе Батиата. Городские Когорты собрались для парада на рассвете, но вышла некоторая задержка из-за спора среди офицеров, о порядке построении когорт. Солнце уже взошло, когда они начали марш. Бравурная военная музыка их барабанов и флейт разносилась по всему городу, и когда они достигли ворот, собралась толпа, чтобы увидеть, как они идут.

Гракх помнил это очень хорошо. Он и еще двое сенаторов присоединились к толпе у ворот, и он вспомнил, какое это было прекрасное зрелище — марширующие когорты, играющий оркестр, развевающиеся знамена, штандарты, так гордо качающиеся плюмажи на шлемах марширующих солдат, а Вариний во главе колонны, облаченный в полированный медный нагрудник, едущий на прекрасной белой лошади и машущий толпе, которая приветствовала его. В мире нет ничего такого, что мешало бы параду хорошо вымуштрованных солдат. Гракх хорошо это помнил.

Итак, Сенат узнал имя Спартака, и Гракх припомнил, когда он впервые услышал произнесенное имя. Возможно, это был первый раз, когда его произнесли вслух в Риме. Ненавязчиво, без особого внимания или ноты, оно было названо Варинием в отчете, который он отправил быстрой почтой из Капуи в Римский Сенат. Сообщение Вариния не было особо вдохновляющим документом. Оно началось с обычного: «Пусть это обрадует благородный Сенат», а затем он подробно рассказал о нескольких происшествиях во время марша по Аппиевой дороге и разведданных, собранных в Капуе. Главной особенностью марша было то, что три когорты, которые носили бронзовые наголенники, натерли болезненные язвы на подъеме стоп. Вариний решил, что они должны отказаться от своих наголенников и приказал, погрузив доспехи в один из фургонов, вернуть их в Рим. Офицеры соответствующих когорт чувствовали, что эти доспехи символизировали честь их региментов, что их людям нанесено оскорбление и вопрос будет решен небольшим количеством жира для ног. Вариний уступил им, и в результате более сотни человек должны были остаться в Капуе как непригодные для службы. Несколько сот человек хромали, но было сочтено, что они будут достаточно годными для участия в кампании против рабов.

(Гракх поморщился, когда услышал, как используется слово «кампания».)

Что касается восстания, то Вариний явно разрывался между желанием сообщить о фактах, — которых было мало — и возможностью для самовосхваления, что означало бы добиться многого. Он вставил заявление Батиата относительно предыстории восстания, и он отметил, что «кажется, что его возглавляет один, Спартак, Фракиец, а другой Крикс, Галл». Оба они были гладиаторы, но из отчета было невозможно определить, сколько было задействовано гладиаторов. Вариний подробно рассказал о трех отдельных плантациях, которые были сожжены. Рабы на этих плантациях были бесспорно верны своим хозяевам, но из-за страха смерти оказались вынуждены присоединиться к рабам-повстанцам. Те, кто отказался, немедленно были преданы смерти.

(Гракх кивнул: это единственный способ, которым их можно было заставить.)

Два владельца плантаций попытались укрыться в Капуе, но они были перехвачены гладиаторами и убиты ими, а их рабов вынудили присоединиться к восстанию. В дополнение к этому, множество недовольных среди рабов, охваченной восстанием области убежали, чтобы присоединиться к повстанцам. Вариний добавил длинный список злодеяний, предположительно совершенных рабами, которые были приняты и засвидетельствованы. Эти описания перечисляли дополнительные злодеяния со стороны рабов.

Он закончил, заявив, что, насколько он узнал, рабы устроили свою штаб-квартиру на диком и скалистом склоне горы Везувий, и что он намеревался немедленно идти туда и обеспечить соблюдение над ними воли Сената.

Сенат получил и одобрил его доклад. Кроме того, в Сенате было предложено и принято решение, что около восьмидесяти беглых рабов, теперь удерживаемых для отправки на рудники, предлагается выставить в качестве знаков наказания, «так чтобы все рабы в пределах города могли прочитать предупреждение и урок в их судьбе». В тот же день эти несчастные бедняги были распяты в районе Большого Цирка, в перерыве между гонками. Они свисали со своих крестов, в то время как нынешний фаворит, Аристон, на великолепном жеребце Парфионе, неожиданно проиграл Чаросе, Нубийской кобыле — обанкротив значительную части спортивной крови Рима. Но ничего больше не слышали ни от Вариния, ни от Городских Когорт в течении шести дней. И наконец, краткий отчет пришел. Городские когорты были побеждены рабами. Это был краткий отчет, без каких-либо подтверждающих фактов, и двадцать четыре часа Сенат и город пребывали в напряженном ожидании. Все говорили о новом восстании рабов, но никто ничего не знал. Тем не менее, страх охватил весь город.