Карин Эссекс - Клеопатра

Она больше не притворялась, и голос ее приобрел повелительные нотки, как у Хармионы или как у царя, когда он разговаривал с подчиненными.

— Не время злиться или задавать вопросы. Мы в опасности. Каждый раз, когда мы уходили из дворца, за нами следили двое охранников. Сегодня они исчезли.

— Это заговор против отца, нас хотят убить, — выпалила Клеопатра.

— Может быть. Я знаю только, что мы остались вдвоем и нам необходимо вернуться во дворец. Но я не знаю, стоит ли туда возвращаться, если дворец собираются штурмовать.

Царевна посмотрела на оранжевые цветы олеандра. Она знала, что эти прекрасные цветы ядовиты, и задумалась, не стоит ли съесть их прямо сейчас. Все ее предали. Она никому не нужна. Она лишь ребенок, который всем доставляет неприятности. Ее едва терпят и никогда не поручат ей настоящее дело.

У дворцовых стен толпа напирала на царских стражей, которые пустили в ход копья, пытаясь сдержать бешеный напор, но солдат было слишком мало.

— Щиты! — крикнул командир.

Солдаты закрылись бронзовыми щитами, оттесняя от ворот особо ретивых.

— К нам идет подкрепление! — крикнул командир в толпу, которая бесновалась перед воротами. — Расходитесь по домам, иначе многие из вас не увидят восхода солнца!

— С дороги, грек! — закричал сын Мельхира. — Нам нужен царь, а не ты. Отведи нас к царю, римская подстилка, и мы не тронем тебя и твоих людей.

— Мы — люди царя, идиот, — ответил командир. — Мы умрем, защищая нашего господина.

Клеопатра и Мохама наблюдали за разговором с безопасного расстояния, прячась среди зарослей олеандра.

— Они хотят пробиться во дворец, — сказала царевна. — Они собираются убить отца.

Мохама обняла девочку, которая обезумела от горя и отчаяния и не стала вырываться.

— Выдайте нам царя! — потребовал сын Мельхира.

Толпа дружно подхватила его крик.

— А ты выдай нам твою сестру, — ехидно ответил командир стражи.

Сын Мельхира поднял руку. Это был сигнал. Из толпы кто-то выпустил горящую стрелу, которая перелетела через стену и упала в дворцовом саду. Еще одна стрела, еще, еще… Воины ответили градом метательных дротиков, целя в середину скопления людей, откуда летели стрелы. Толпа бросилась врассыпную. Стоявшие в первых рядах горожане попытались спастись от копий, расступившись в стороны, и стражники пошли в наступление. Не обращая внимания на удары, солдаты пробивались к тем, кто стрелял зажженными стрелами.

Царевна увидела, как двое воинов добрались до стрелков, двоих юношей, свалили их с ног и пригвоздили к земле мечами. Горожане попытались расправиться с солдатами, но те оказались опытными воинами. Мечами они проложили себе дорогу обратно, к дворцовым воротам.

Обезумевшие александрийцы подхватили трупы погибших и принялись неистово кричать:

— Смерть Авлету! Смерть Ублюдку!

Клеопатра видела, как люди поджигали от костра палки и копья и, размахивая страшными факелами, снова двигались к воротам.

— Сожгите его!

— Я хочу домой, — взмолилась девочка, пряча от Мохамы набежавшие на глаза слезы. — Я хочу к папе. Если он умрет, я умру вместе с ним.

— Иди за мной. Держись крепко за руку, — строго велела телохранительница.

Клеопатра, вздрагивая от криков кровожадной толпы, боялась оглянуться и увидеть, что происходит у ворот. Мохама повела девочку к восточным воротам, через которые ходили слуги. Она надеялась, что они свободны, но дворец оказался окружен со всех сторон. Лишь выходящие к морю ворота были пусты. Но радоваться было рано. Горожане ворвались во двор, переворачивая на своем пути повозки, на которых доставляли еду для кухни. Торговцы испугались и сбежали, побросав свое добро. Повсюду валялись пучки лука, охапки трав, зерно и фрукты.

Двери дворцовой кухни защищала горстка стражников, но толпа теснила их с каждым шагом. Охранники были перепуганы насмерть, они бросали отчаянные взгляды в сторону ворот, надеясь, что царские родичи вот-вот придут им на помощь. Бунтовщики выкрикивали знакомые уже угрозы и требования:

— Дайте нам царя! Тащите сюда этого ублюдка Авлета!

— Здесь не пройти, — заметила Мохама.

— Пройдем, — бросила Клеопатра, сама удивляясь уверенности, прозвучавшей в ее голосе. — Мы притворимся, что мы с ними. Пролезем в первый ряд и скажем стражникам, кто мы такие. Они пропустят нас. Там же твой Демонтен, он тебя знает. Ты нравишься ему. Он пропустит нас.

— Нет, слишком опасно. Давай вернемся в сад Пана и подождем, когда все успокоится.