Карин Эссекс - Клеопатра

Во время путешествия по реке Клеопатра просыпалась рано. Нашарив в темной каюте маленькую плошку с масляным фитилем, она зажигала свет и выходила на палубу, чтобы понаблюдать, как над рекой встает нежный рассвет. Ей нравилось дышать свежим утренним воздухом — до того, как солнечный жар обрушивался на судно, подобно молоту кузнеца, с размаху падающему на наковальню, и загонял ее обратно в каюту, где она лежала весь день напролет, вялая и подавленная. Царица обнаружила, что только эти рассветные часы на палубе дают ей силу пережить день.

Гефестион часто присоединялся к ней, но в это утро она была одна, не считая нескольких матросов, занятых своими делами. Клеопатра попросила Хармиону остаться внизу и теперь могла спокойно поразмыслить, помолиться и подумать о планах на будущее. Она тосковала по своей спальне во дворце, где в открытое окно врывался ароматный воздух со Средиземного моря, по воздуху Александрии с ее умеренным климатом, с ее садами и пальмовыми аллеями.

Ни царица, ни первый советник не были подготовлены к той мере страданий, которые засуха и голод принесли людям, чье благоденствие зависело от ежегодных разливов Нила, благословлявшего поля новым слоем плодородного ила. Но на этот год жизнедарящая вода не пришла. Мать Египта, поившая плодородные берега своим молоком, в этом году отняла пропитание у своих детей. И дети Египта, испуганные, голодные и безумные, неспособные придумать иной способ выживания, нежели тот, который они знали с рождения, были охвачены паникой.

Повсюду в сельской местности люди покидали свои деревни. Земляные хижины на речных берегах, некогда населенные крестьянскими семьями, ныне стояли брошенные и растрескавшиеся, превращаясь в пыль под безжалостными ударами солнечных лучей. Жрецы некоторых египетских культов сбежали в Александрию, бросив свои святилища и храмы. Крестьяне, изголодавшиеся и разгневанные тем, что их долю того самого урожая, который они вырастили, отбирают у них и отправляют прочь, чтобы накормить население городов, захватывали храмы и другие святые места, забирали для себя и своих детей скудное продовольствие, оставленное жрецами.

Когда корабль царицы останавливался в деревнях, вытянувшихся вдоль реки, Клеопатра сталкивалась с яростью местных жителей, ведь для них она была еще одной из тех самых греческих захватчиков, из-за которых они сейчас умирают от голода. Все знали, что правительство контролирует Нил. Речные рабочие и инженеры измеряли уровень воды и вели записи, строили каналы, по которым вода поступала на поля, сооружали водяные колеса, дамбы и плотины. Некоторые полагали, что правительство Птолемеев нарочно отводит воду с их земель.

Клеопатра не бежала прочь от людской злобы, она говорила с египтянами на их языке и убеждала их, что гневаться следует на тех, кто издал указ о конфискации зерна. Иногда ей сопутствовал успех — удавалось завоевать верность тех, кто еще оставался в деревнях. Но иногда ее постигала неудача. Один человек посмотрел ей прямо в глаза и сказал: «Когда я буду сыт, у меня будут силы направить мой гнев на того, на кого надо».

Коренное население прибрежных земель прибегало к древним видам магии, чтобы вынудить богов откликнуться. Даже в предрассветные часы Клеопатра слышала бой барабанов — это подражание грому призывало небожителей послать дождь. Она видела старика, собиравшего пыль с храмовых полов, чтобы рассеять ее над умирающими посевами.

«Они должны кормить слабых, оставшихся здесь, — сказал единственный жрец, не покинувший деревню, которую как-то посетили беглецы. — Молодые и сильные ушли туда, где, как им кажется, они смогут найти пропитание».

Женщины, бледные и тощие, купались нагими в реке — древний способ соблазнить богов, чтобы те заставили воду подняться. На полях изнуренные крестьянские женщины, тоже нагие, тащили плуги по потрескавшейся бурой земле, время от времени останавливаясь, чтобы воздеть руки к небу и предложить незримому божеству то, во что превратились их тела. Царица дивилась, может ли бог изголодаться по женским ласкам настолько, чтобы прельститься этими жалкими костлявыми крестьянками. Маленькие кучки земледельцев и их детишек собирались на отмелях реки, чтобы пожертвовать свои скудные дары речному богу. Мальчик отважно бросил в реку свою деревянную игрушку. Женщина кидала безучастному богу увядшие колоски пшеницы, но бог, похоже, не обращал ни малейшего внимания на эти подношения. Другие женщины раздирали одежды и били себя в высохшие груди, моля о сострадании богиню-мать, чье изобильное плодородие порождает все живое на свете.