Карин Эссекс - Клеопатра

Осталось меньше часа до рассвета — до условленного времени, когда караул с наружной стороны двери в ее комнаты должен быть заменен людьми Гефестиона. Клеопатра услышала шорох ткани; когда глаза ее приспособились к темноте, она увидела, что Хармиона уже встала и теперь складывает то, что еще оставалось из их личных вещей, в большую корзину для белья. Клеопатра спрыгнула с кровати, плеснула водой себе в лицо, скинула ночную сорочку из тонкого шелка и надела простую хлопковую рубашку. Не говоря ни слова, Хармиона нахлобучила себе на голову египетский парик, пристроила его поровнее, а затем надела такой же парик на царицу. В отличие от тщательно подобранного парика из девичьих локонов, который Клеопатра носила в Фивах, это были дешевые парики из конского волоса, купленные на рынке и предназначенные для тех, кто не может позволить себе ничего лучшего.

Дверь открылась, и стражи впустили в комнату женщин, которым предстояло сопровождать царицу в изгнании. Это были здоровенные бабы, способные нести столько груза, сколько потребуется. Они водрузили корзины к себе на головы и вышли. Клеопатра напоследок обвела взглядом комнату, с детских лет служившую ей спальней, свое привычное обиталище. Увидит ли она эту комнату когда-либо вновь? Девушка пыталась не думать о том, что ей пришлось оставить здесь. Что проку беспокоиться о вещах? Если она погибнет от рук Потиния и своего брата, эти самые вещи, заботливо хранимые ею, украсят ее погребальную камеру. Она повернулась спиной ко всему, что знала, и вышла прочь.

В залах и коридорах было тихо и сумрачно, дневной свет еще скрывался под темным покрывалом ночи. Беглянки шли, не зажигая света, из опасения разбудить слуг. Сидящий на корточках дворцовый служитель-египтянин поднял голову и пробормотал:

— Раненько сегодня поднялись, а?

Ему ответила сама царица. Она говорила на египетском наречии, голосом настолько смиренным, насколько могла:

— Сегодня мне позволено навестить мою мать, но только после того, как мы выстираем белье царицы.

Он понимающе улыбнулся и вернулся к своим предутренним размышлениям. Клеопатра почувствовала, как кровь быстрее заструилась в жилах. Девушке вспомнились давние дни, когда она пускалась в приключения вместе с Мохамой, пробираясь мимо этих же самых слуг и успешно ускользая от утомительных ритуалов придворной жизни. Она ощутила, как ее страх сменяется возбуждением. У нее было немало опыта в искусстве побегов из дворца. Но Хармиона, которая никогда прежде не переодевалась, скрывая свою истинную внешность, и к тому же не говорила по-египетски, напряженно вышагивала рядом, и Клеопатра опасалась, что величественная осанка Хармионы может их выдать. Две женщины плечом к плечу миновали кухни и вышли в дверь, которая вела на грузовой причал. Кухарки утренней смены уже раздували огонь в очагах, готовясь начать повседневную работу.

Оказавшись снаружи, в предрассветной темноте, Клеопатра не увидела никого из своих людей и свиты. Черный ход во дворец был безлюден, если не считать маленького каравана купцов, поставляющих еду и приправы на кухни. Уверенность, доселе поддерживавшая Клеопатру, растаяла, словно льдинка на солнце. К какому фургону ей следует подойти? Где Гефестион? Где ее сопровождающие? Неужели они в последнюю минуту передумали и бросили ее?

Страж, стоявший на помосте, подозрительно поглядывал на них. Клеопатра не хотела встречаться с ним взглядом. А вдруг это тот самый солдат, который спас ее от толпы в тот день, когда она и Мохама оказались замешанными в деле с убитой кошкой? Впрочем, с тех пор минуло почти восемь лет. Конечно же, того стражника перевели на другой пост.

Глаза девушки не так хорошо приспособились к темноте, как ей хотелось бы, а рассвет еще не начался. Она схватилась за руку Хармионы, словно испуганная маленькая девочка. Возникнув внезапно откуда-то из темноты, высокий мужчина схватил ее за локоть и прошептал, чтобы она следовала за ним. Хотя он был закутан в плащ, Клеопатра поняла, что он уже в годах, может быть, даже старше ее покойного отца. Лет шестидесяти, пожалуй. Крепкого телосложения. Грек. На голове у него была шляпа с низко опущенными полями. Он подвел беглянок к фургону и помог им забраться на заднее сиденье. Руки у него были мягкими.

Страж окликнул с помоста:

— Куда собрались, девушки?

Вопрос был задан дружелюбным, чуть игривым тоном. Мужчина в плаще тут же ответил:

— Я подвезу их на рынок. Они хотят купить рыбу из первого сегодняшнего улова. Приказ евнуха Потиния — он любит свежую треску.