Карин Эссекс - Клеопатра

— Но как? — вопросил царь, и на лице его появилось выражение беспомощного замешательства.

— А как римляне обеспечивают себе верность своих солдат? Они дают им земли и деньги. Ты должен выделить каждому воину участок земли, установив размер этого участка в соответствии со званием и послужным списком. Заставь их прекратить чинить насилие над нашими женщинами, разрешив жениться на них. Если ты обеспечишь солдат тем же, чем их обеспечивают римские легаты, они будут преданы тебе так же, как преданы собственным полководцам. При всем бахвальстве верностью римских солдат, они точно так же продаются и покупаются, как и все остальные люди.

— Дитя мое, ты настоящий оракул, — промолвил царь.

Солдаты Габиния с готовностью приняли предложенные царем земли и деньги, а некоторые заявили о своем желании жениться на жительницах Александрии, как египтянках, так и гречанках. Как и всех остальных чужаков со времен основания Александрии, их оказалось совсем несложно подкупить соблазнами большого города и превратить в часть здешнего населения.

Вскоре после этого работники предприятий восстали против Рабирия и выгнали его из Александрии. Клеопатра никогда не забудет, как Рабирий ворвался в царскую Палату приемов: напомаженные волосы прилипли прядями к жирным мокрым щекам, нелепое крашеное одеяние покрылось пятнами пота. Он умолял защитить его от «этих грязных египтян». Они встретили его у ворот ткацкой мануфактуры, куда он пришел, чтобы забрать очередную порцию товара, и напали на него, вооруженные ножами и дубинками.

— Меня ударил по плечу огромной палкой какой-то грязный человечек! — вопил Рабирий. — У меня на коже синяки! Синяки!

Клеопатра хихикнула, когда он задрал свой короткий подол, чтобы показать уродливый пурпурный кровоподтек на бедре. Смех она сумела подавить только тогда, когда Гефестион спокойным тоном предложил предоставить Рабирию убежище в темнице до тех пор, пока он не сможет сбежать из Египта на следующем же судне, идущем в Рим. Не имея особого выбора, Рабирий неохотно согласился пожить в тюрьме несколько дней. Клеопатра навсегда запомнила, как он, высокомерно переваливаясь с боку на бок, неуклюже вышел из палаты.

Хотя сам Рабирий покинул Египет, его «наследство» все еще угрожало стране. Гефестион получал сообщения изо всех сорока двух метрополий: страна опустошена годами мятежа и недавним визитом римской армии. Молодые мужчины погибли на войне, объяснял евнух. Налоги постоянно растут, чтобы была возможность платить долг Риму, а продовольствие и товары, производимые в стране, разворовывались солдатней и Рабирием. С непоколебимым спокойствием Гефестион уведомил царя, что его возвращение к власти прекратило войну, но едва ли способствовало процветанию народа.

Царь нахмурился, и его нижняя губа выпятилась, словно брюшко объевшейся гусеницы.

— Почему ты беспокоишь меня подобными вещами в то время, как мне надлежит веселиться?

Пока Авлет дулся, Клеопатра постепенно осознавала, что битва за царство ее отца не была выиграна раз и навсегда — ее предстояло выигрывать снова и снова. С детским оптимизмом царь всегда довольствовался малым выигрышем, как будто история и собственный опыт ничему не научили его; как будто римляне могут простить такой огромный долг. Можно подумать, его собственные подданные больше не презирают Авлета и неожиданно перестанут искать повод для того, чтобы снова отправить его в изгнание. В следующий раз ей, Клеопатре, повезет меньше. Она может быть убита во дворце, может отстать от отца и оказаться перед лицом разъяренной толпы; вожаки городских группировок могут потребовать от нее предать отца, и в этом случае она окажется куклой на троне, игрушкой в их руках, пока они не смогут избавиться и от нее тоже. Клеопатра убедила отца в том, что он должен действовать быстро и утвердить свое положение на престоле, восстановив храмы и статуи богов, которые разграбили римские солдаты и Рабирий. Твердым голосом она сказала ему, повторив несколько раз, словно маленькому ребенку, те же самые слова, которые он говорил ей во времена ее детства: египтяне чтят тех, кто чтит их богов.

— Но ведь я только что вернулся в свое царство! — запротестовал Авлет. — Почему я должен так скоро покинуть его?

— Отец, весь Египет — твое царство, — ответила Клеопатра, а затем подала ему тщательно составленный Гефестионом перечень храмов и городов, которые надлежало посетить. Царь должен совершить путешествие вниз по Нилу, оставляя щедрые пожертвования во всех храмах, как напоминание о своих благодеяниях.