Карин Эссекс - Клеопатра

— Мой отец снова развлекается с мальчишкой из гимнасия. Не думаю, что следует тревожить его в такой момент нашими заботами.

Гефестион улыбнулся. Это был красивый сорокалетний евнух, одевавшийся в консервативной манере и двигавшийся медленно и спокойно, словно жрец. Клеопатре понадобилось немало месяцев, чтобы научиться доверять ему. Его манера молча наблюдать за ней беспокоила и раздражала ее. Но после двух лет безмолвного наблюдения за поведением царевны — а это были два тяжелых года после возвращения Клеопатры и Авлета из изгнания — Гефестион как-то раз подошел к ней и сказал:

— Ты, конечно, осознаешь, что никто из советников царя уже не испрашивает его мнения. Если пожелаешь, я впредь буду обращаться по всем государственным вопросам прямо к тебе.

Клеопатра была поражена его прямотой и только и могла что молча смотреть на него.

— Ты понимаешь, что это ты правишь царством? — спросил Гефестион. Его честные карие глаза так и подзадоривали царевну не согласиться.

— Да, я это понимаю, — ответила Клеопатра. — Я не знала, что и ты это понимаешь.

— Отлично, — промолвил он, довольный ее ответом.

— Но как же быть с моим отцом? Должны ли мы не обращать на него внимания и относиться к нему как к выжившему из ума старику?

— Нет, — заботливо отозвался евнух. — Мы будем относиться к нему со всем уважением, приличествующим его титулу и возрасту. Ты должна неизменно сохранять верность отцу и обращаться с ним почтительно. Но, царевна Клеопатра, когда ты принимаешь решения, касающиеся вопросов государства, я советую тебе умерять пыл своей крови.

И вот теперь евнух лишь улыбнулся, услышав от Клеопатры о забавах Авлета.

— По крайней мере, ему не досаждают те заботы, которые снедают нас. Я даже завидую ему. Он явно не ведает наших тревог.

— Когда ты состаришься, тебе тоже будет позволено впасть в разврат, но в настоящий момент я требую от тебя ясности мышления, — ответила Клеопатра. Она оценила его юмор, но была слишком озабочена, чтобы признать это. — Давай посмотрим в лицо фактам: мой отец — человек потерянный. Он выдохся, пытаясь удержаться на троне и стремясь умиротворить все группировки. Теперь он желает лишь получить ту часть удовольствий, которая ему еще доступна. Хотя он утверждает, что его врачи объясняют это иначе, но я-то знаю: он болен. Его дни сочтены, — произнесла она, не слыша собственных слов.

— Согласен, — кивнул Гефестион. — Но это не меняет положения.

— Прочти мне это снова, — попросила царевна.

Евнух извлек из своего стола маленький свиток и развернул его.

Мой дорогой царь Птолемей,

Я надеюсь, ты не забыл ни своего старого друга и благодетеля, ни своего просроченного долга. Я обсудил этот вопрос с моим коллегой Юлием Цезарем. Как ты, должно быть, слышал, Цезарь оставил пост наместника в Галлии и скоро вернется в Рим с блистательной победой. Я послал ему извещение об упомянутом выше вопросе. Он рассмотрит его и примет решение относительно того, какие действия можно предпринять, дабы возместить неуплаченные долги. Я верю, что ты немедленно вышлешь мне изрядную часть долговых денег. Попытки помочь тебе дорого мне обошлись. С нетерпением жду от тебя надлежащего ответа. Вечно твой,

К. Рабирий.

— Кратко и по существу, я бы сказал, — промолвил Гефестион. — Плати или сразись с самым опасным человеком в Риме.

— А что же Цезарь? Почему он должен востребовать долг для Рабирия?

— Почему? Ради денег. Царевна, Цезарь — опасный человек. Его люди возбуждены недавними победами и мнят себя непобедимыми. У Помпея, приятеля твоего отца, тоже есть огромная армия, которую он может поднять в любое время. Я полагаю, что эти люди вскоре столкнутся и один из них станет царем.

— И если это произойдет?.. — начала Клеопатра.

— Позволь мне поставить этот вопрос так: кто поможет нам, если Цезарь победит Помпея? Мы не сделали ничего, чтобы приручить Цезаря. Все знают, что Авлет — союзник Помпея. Что станет с Египтом, если Цезарь и Помпей вступят в открытое сражение друг с другом и Цезарь возьмет верх? А такое развитие событий вполне возможно. Весь Рим боится этого. Как Цезарь поступит с друзьями и союзниками Помпея, в особенности с теми, кто, подобно твоему отцу, должен тысячи талантов римским ростовщикам? Думать об этом не очень-то приятно.

— Так что же нам делать?

— У нас нет доступа к казне, и потому мы должны пойти к твоему отцу и убедить его послать Рабирию хотя бы часть долга. Мы ведь не хотим, чтобы Цезарь явился сюда и забрал деньги силой.