Гор Видал - Император Юлиан

- Так вот почему мне не дали армии. Констанций послал меня на верную смерть!

- Но он же не хочет потерять Галлию?

- Какое ему дело до Галлии? Кроме своего двора, евнухов и епископов, ему ничего не нужно! - Тут я был не прав. Констанций по-своему любил страну, но меня понесло. В безрассудстве и ярости я наговорил на пять государственных измен.

Дождавшись, пока я выдохнусь, Оривасий сказал:

- Вряд ли замысел государя настолько прост. Постой, он же дал тебе какие-то наставления!

Я совсем забыл о свитке, который Констанций вручил мне по дороге в Турин, а между тем он преспокойно лежал у меня в сумке. Я торопливо развязал шнурки и стал жадно читать, все больше изумляясь.

- Это придворный этикет! - заорал я наконец и зашвырнул документ в дальний угол. - "Как принимать иностранного посла", "Как давать торжественный обед" и так далее. Все учтено, вплоть до рецептов блюд!

- Оривасий расхохотался, но мне было не до смеха.

- Бежим! - пришел я наконец в себя.

- Бежим? - Оривасий посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

- Да-да, бежим! - Удивительно, я и не предполагал, что найду в себе силы написать об этом. - Вместе, вдвоем. Что нас здесь держит? Эта тряпка, что ли? - Я яростно дернул за пурпурный плащ. - Подождем, пока у нас не отрастут бороды, и вернемся в Афины. Я займусь философией, ты - медициной.

- Нет, - жестко прозвучал ответ.

- Но почему? Констанций будет только рад узнать, что избавился от меня.

- Ты думаешь, он решит, что избавился от тебя? Как бы не так - Констанций наверняка подумает, что ты скрылся для того, чтобы собрать войско, поднять мятеж и захватить трон.

- Но он не сможет меня найти.

- Да как же ты скроешься в Афинах? - рассмеялся Оривасий. - Даже если ты вновь отпустишь бороду и оденешься учеником, ты останешься тем же Юлианом, что полгода назад учился у Проэресия.

- Ну, значит, не Афины. Пусть это будет любой город, где меня не знают. Да вот хотя бы Антиохия! - Там можно скрыться, заодно буду учиться у Либания.

- А ты можешь на него положиться? Либаний, при его-то тщеславии все разболтает на следующий же день.

Либаний: Должен заметить, что Оривасий никогда мне не импонировал. Он, по-видимому, был того же мнения относительно меня. Сейчас его слава гремит по всему миру (если он еще жив, разумеется), но друзья-медики говорят мне, что составленная им медицинская энциклопедия в семидесяти томах вся, от начала до конца, списана у Галена. После смерти Юлиана Оривасия отправили в ссылку, и он стал придворным врачом персидского царя - я слышал, персы поклоняются ему, как божеству. Это должно быть ему по нраву - он никогда не отличался скромностью. Щедростью, впрочем, тоже: как-то раз, когда у меня был приступ подагры, он за один визит потребовал у меня целых пять золотых солидов, а я и через месяц не мог ступить на больную ногу.

Юлиан Август

- Ну тогда найдем такой город, где меня никто не видел.

- Можешь бежать хоть в дальнюю Фулу, тебя найдут везде.

- Даже если я изменю имя и внешность?

- Ты забыл о тайной полиции. И кстати, на что ты будешь жить?

- Ну, я могу стать учителем, наставником…

- Рабом?

- А почему бы и нет? У доброго хозяина раб может жить в полном довольстве. Я учил бы молодежь, и у меня еще оставалось бы время читать лекции, писать…

- Из пурпура в рабы? - медленно и удивленно произнес Оривасий. Голос был ледяным.

- Неужели лучше быть рабом в пурпуре? - взорвался я, и меня понесло. Я бушевал, жаловался на судьбу, но он был непреклонен. Когда я наконец выдохся, Оривасий сказал:

- Цезарь, ты должен ехать в Галлию. Либо ты усмиришь германцев, либо погибнешь в бою.

- Нет!

- Ну так будь рабом, Юлиан! - С тех пор, как меня назначили цезарем, Оривасий впервые назвал меня по имени. С этими словами он вышел из комнаты, оставив меня сидеть, как последнего идиота, разинув рот, а с полки над дверью на меня взирал толстомясый Вителлий… даже триста лет в камне, казалось, не умерили его аппетита.

Я нервно сложил письмо от Флоренция вдвое, потом вчетверо, потом еще. Затем я начал изо всех сил соображать, что же делать. Я обратился к Гермесу с молитвой, затем подошел к окну, чтобы взглянуть на моего покровителя - солнце. Я молил о знамении, и оно было даровано. Время близилось к закату, и вдруг через зарешеченное окно мне ударили прямо в лицо солнечные лучи! Великий Гелиос посылал мне багряный луч с запада, из Галлии, призывая следовать за собой. Если мне суждено там погибнуть, я принесу себя ему в жертву. Если я найду славу, это будет наша общая слава. Кроме того, мне стало совершенно ясно: даже если бы я и захотел, бежать некуда. Кругом, действительно, багряная смерть.