Гор Видал - Император Юлиан

Северные ворота Антиохии - массивное сооружение из египетского гранита. Через них открывается великолепный вид на главную улицу города. Протяженность ее две мили, и во всю длину по обеим сторонам во времена Тиберия были выстроены портики. Это единственное место на свете, где можно пройти две мили под сенью портика. Сама улица вымощена гранитными плитами и так спланирована, что до нее почти всегда долетает морской бриз, хотя до моря целых двадцать миль… Всегда, но не в тот день. Стояла невыносимая духота. Обливаясь в раскаленных доспехах потом, я хмуро направил коня к Форуму. Никто не вышел из тени портиков, чтобы меня приветствовать, оттуда по-прежнему доносились лишь скорбные стенания по умершему Адонису.

Я ехал и с любопытством осматривался по сторонам. Слева над городом круто поднимается гора Сильпий. Большая часть города зажата между нею и рекой Оронт. По склонам горы разбросаны роскошные виллы, окруженные сказочными садами, где утром всегда прохладно и к тому же с горы открывается чудесный вид на море. Во время эпидемии чумы по приказу одного из царей династии Селевкидов прямо над городом в скале вырубили гигантскую человеческую голову. Она называется Харонионом и нависает над Антиохией, подобно злому духу; ее можно видеть почти с любой точки. Антиохийцы ее обожают, а я - нет: она символизирует для меня их город.

На Форуме Тиберия стоит его огромная статуя, а рядом Нимфей, изящно отделанный мрамором и мозаикой. Он сооружен над родником, вода которого, как утверждал Александр, слаще молока его матери. Я тоже отведал этой воды. Мне она показалась недурной; впрочем, я, как, по-видимому, и Александр, в тот момент сильно страдал от жажды. Вкуса материнского молока я не помню, но если вспомнить злой нрав матери Александра, можно себе представить, каково было ее молочко!

Отцы города провели меня на остров посреди реки. На его главной площади стоит императорский дворец, а прямо в тяжеловесный фасад дворца упирается новенький храм. Его начали строить при Константине, а закончили при Констанции. В плане он представляет собой восьмиугольник и увенчан позолоченным куполом, за это его называют Золотым домом. Должен признать, что это одно из самых красивых зданий в современном стиле. Даже мне, при всей моей приверженности к старине, оно нравится. У входа в храм стоял епископ Мелетий и его клир. Мы вежливо поздоровались, и я вошел во дворец. Он сооружен в царствование Диоклетиана, который во всех уголках империи понастроил совершенно одинаковых зданий, прямоугольных, как военный лагерь. В последние годы моя родня окружила его множеством пристроек и разбила вокруг изящный парк, так что унылая архитектура старого дворца совершенно незаметна. В комплекс дворцовых строений входят бани, часовни, павильоны, а главное - овальная площадка для верховой езды, обсаженная вечнозелеными деревьями. Для меня это был просто подарок судьбы.

На пороге дворца меня встретил его хранитель, дряхлый евнух. Он очень боялся, что я отправлю его вслед за константинопольскими собратьями, но я его успокоил, сказав, что требую лишь достойного поведения и не смещаю тех, кто верно мне служит. Нет нужды говорить, что прислуживали мне отменно, несравненно лучше, чем в Константинополе, где мою постель могли не убрать, а обед всегда запаздывал. Все-таки комфорт - великое дело, конечно, когда ты не в походе.

Я выбрал себе для жилья покои высоко над рекой, с крытой террасой. Там я часто прогуливался или сидел, глядя на запад, где за долиной виднелась полоска моря. На этой террасе я проводил большую часть времени. Днем работал и принимал посетителей, а вечером ко мне присоединялись друзья. Рядом с дворцом находился ипподром, один из самых больших на востоке. Да, я был верен долгу и посещал состязания, если другого выхода не было, но никогда не выдерживал больше шести заездов.

Много времени уходило на государственные дела и установленные ритуалом церемонии. Я принимал сенаторов, выслушивал доклады, посещал театр и произносил изысканные речи, - Приск, правда, считает, что я в них всегда, рано или поздно, к месту и не к месту, приплетал религиозные проблемы! Я устраивал смотры войскам, уже находившимся в Антиохии, и обдумывал, где разместить тех, кто был еще в пути. Я привел комита Феликса в ужас тем, что простил Сирии пятую часть ее недоимок по налогам. Денег этих нам все равно не видать, так почему бы не сделать красивый жест? Это действительно принесло мне популярность, но длилась она недолго - всего три месяца.