Валентин Рыбин - Семь песков Хорезма

После скудного завтрака начался обычный изнурительный день в мастерских. Пушкари принялись за ковку металла и лужение, гнули обода для пушечных колес. Сергей ходил от верстака к верстаку, останавливался и заговаривал то с одним, то с другим мастером. Время от времени он выходил во двор покурить и прикидывал: «Сколько же их на страже, этих вшиварей-нукеров?» Насчитал тридцать человек и окончательно утвердился в мысли, что «за здорово живешь» отсюда не уйти, придется придумать хитрость. И он придумал...

Ночью загорелся колесный цех. Пламя взметнулось над деревянной крышей в охватило весь барак, в котором стояли пушки. Сергей первым поднял тревогу. Клич его, чтобы все шли тушить пожар, разнесся по Чарбагу. Большинство рабов, в страхе крестясь, бросились в полымя, а десятеро пушкарей, затаившись в кибитке Сергея, ждали, когда же кинутся на «огонек» и нукеры. Стража всполошилась быстро. Как только затрещал огонь, нукеры со всех сторон бросились в левый угол барака. Увидев, что путь к воротам свободен, Сергей и пушкари, пригибаясь, кинулись в черный проем ворот и один за другим скрылись в темноте.

Выбежав на дорогу, они бросились в сторону Газа вата. Сначала бежали, потом перешли на шаг... Оглянувшись, Сергей увидел, как широко и ярко полыхает пламя пожара, перекрестился:

— Ну, вот и все... И конец ханской службе... Теперь бы унести подобру-поздорову ноги. Айда, братва, через поля... Уходите по двое... Держите путь на Куня-Ургенч, а там видно будет... Время не ждет. Сейчас они спохватятся, начнут искать меня в первую очередь!

Пушкари растворились во тьме. Рядом о Сергеем остался только лудильщик Епифан.

— Ну что, Епишка, айда и мы... Наш путь в Гурлен.

Шли они весь остаток ночи по кочковатым хлопковым полям, Рассвет застал их на голой равнине. На пути, верстах в трех, виднелось сельцо, оттуда доносился лай собак. Сергей остановился я стал раздумывать; идти через село или обойти стороной? Крупная, сгорбленная фигура пушкаря привлекла внимание псов. Лай их стал приближаться, и вот уже целая свора волкодавов пока залась вдали. Сергей машинально снял с плеча ружье.

— Нарвались, — упавшим голосом сказал Сергей. — Кто бы мог подумать. Ждешь опасности от людей, а она приходит от собак...

Псы приближались с каждой секундой.

— Ну что, будешь стрелять? — спросил Епифан.

— Погоди, не спеши... Начнем стрелять — люди сбегутся, а тогда уже точно — сцапают... Садись... Сидящих они не трогают. — И Сергей первым сел на остывшую за ночь землю, Епифан последовал его примеру.

Псы, бежавшие крупными скачками, достигнув цели, остановились, как вкопанные, и окружили со всех сторон беглецов. Лай их перешел в звериный рык, но не один из псов не решался наброситься на людей. У Сергея в сумке была целая лепешка. Он полез в сумку, но рычащий перед ним пес сразу бросился на Сергея, а только грозный окрик пушкаря остановил его.

— Кость бы тебе в горло! — заорал Сергей. — Да я же тебе хочу хлеба дать, а ты на меня бросаешься!

— Не надо, Сережа, — взмолился Епифан. — Ну их... Разорвут... Ради Бога, не двигай руками и пальцами не шевели, авось, уйдут...

Атака продолжалась не меньше часа, наконец, псы, устав от собственного лая, легли вокруг беглецов, положив тяжелые морды на лапы. Сергей еще раз попытался приласкать собак, опять потянулся к сумке, и вновь сразу три волкодава вскочили и ощерили красные пасти. Сергей сник, от усталости уронил голову на грудь и принялся материться.

— Епишка, что же делать? — мрачно спросил Сергей. — Может, вступим в схватку? У тебя ружье заряжено?

— Да ты что, Сережа, растерзают на части и кусков потом не соберут...

— Э, кость бы им в горло! — выругался Сергей, схватился за ружье и нажал на спусковой крючок.

Вместе с оглушительным выстрелом поднялся такой ошалелый визг, что Сергей испугался. Псы отскочили шагов на двадцать-тридцать, и когда Сергей полез в сумку за другим патроном, бросились на беглецов вновь. Один из волкодавов намертво схватился за полу чекменя Сергея и начал рвать одежду. Несколько собак напали на Епифана, и он орал благим матом и размахивал ружьем. Свара эта могла кончиться гибелью пушкарей, если бы не подоспели едущие в село всадники. Пушкари не видели, как они приблизились Только усдышали их властные голоса. Собаки отступили, и Сергей, опомнившись, увидел отряд хивинцев. Одного сразу признал: его звали Назар-бек, он был старшиной кишлака. Старшина тоже узнал пушкаря и, украдкой посмотрев на юг, где весь небосклон заволокло черным дымом, слащаво усмехнулся: