Валентин Рыбин - Семь песков Хорезма

— Ну-ка, туркмен, сними чекмень! Все равно Аллах тебя в чекмене не примет. К нему надо идти в чем мать родила!

Аманнияз даже не успел возмутиться, как остался без чекменя и двух халатов, которые были на нем.

— Собаки... Кровожадные твари! — процедил сквозь зубы сердар, но тут его свалили на спину и стащили сафьяновые сапоги. Поставив вновь жертву на ноги, палачи еще быстрее заспешили наверх. Оказавшись на самой вершине минарета, Аманнияз бросил взгляд вниз, увидел людские толпы, улицы, мечети и понял — наступила смерть, и закричал во всю силу легких;

— Атамурад-джан, брат мой... Пролей кровь Мадэмина!

Последние слова «кровь Мадэмина» разнеслись над дворцовой площадью, когда Аманнияз падал вниз, сброшенный палачами.

Тысячи горожан, а вместе с ними хан и его сановники, задрав головы, алчно проследили за падением приговоренного к смерти, и единым духом ахнули, когда он ударился оземь. Голова его раскололась, и кровь заструилась под обмякшее тело.

Какое-то время над площадью стоял мрачный шум от людских голосов, затем он стал утихать — толпы стали растекаться по улицам, прилегающим к площади. Вошли во двор дворца Мадэмин-хан и сановники. Двое на лошадях подъехали к Аманниязу, накинули петлю на ноги, привязали другой конец веревки к седлу и помча лись, волоча труп через весь город, на свалку...

Не прошло и недели после зловещего события, а край Хорезма, по границе с пустыней, уже кипел гневом мести. В аулах стихийно возникали сборища. Джигиты, собираясь в сотни, ехали в Ильялы, Ташауз, Куня-Ургенч. Вскоре несколько объединенных сотен съехались в давно покинутую крепость Змукшир, чтобы оттуда напасть на Хиву. В один из дней в Змукшир прискакали Кара-кель и Атамурад. Состоялся маслахат, на котором Атамурад объявил хана Мадэмина своим кровником, поклялся отомстить ему и призвал джигитов помочь в войне с Хивой.

В то самое время войско Мадэмина выступило в очередной поход на сарыков. Оно медленно продвигалось вдоль берега Амударьи, делая по две остановки в день. Хан намеренно не спешил. Это давало ему возможность согнать в войско всех, кто мог держать в руках оружие: нукеры хана шныряли по ближайшим к караванной дороге селениям, сгоняли дехкан. И без того многочисленная армия пополнялась новыми воинами.

Атамурад, Кара-кель и другие иомудские вожди с тремя сотнями джигитов бросились следом за хивинцами. Ехали правее, на расстоянии фарсаха, ни на минуту не спуская глаз с растянувшегося полчища. При иомудах был караван верблюдов. На их горбах громоздились вьюки с провиантом, порохом и дробью, запасными ружьями и саблями. Караван продвигался, словно плавучий остров. Всадники на время отдалялись от него, подходя на близкое расстояние к хивинскому войску, высматривая, где что, подсчитывали число воинов, пушек, конницы, пехоты и опять возвращались к своему движущемуся островку. После каждой такой разведки джигиты докладывали предводителям о Мадэмин-хане. В первые дни он охотился в амударьинских тугаях на джейранов и фазанов. А когда приблизился к старой заброшенной крепости Даяхатын, отдал распоряжение воинам взять из старых стен по пять кирпичей для возведения столбов, которые указывали бы расстояние. Столбы ставились в одном фарсахе один от другого.

Не спеша и деловито войско приблизилось к Мургабу и остановилось на северном берегу реки. Здесь Мадэмин-хан узнал, что большинство сарыков, проведав о приближении хивинцев, сняли кибитки и ушли в Серахс под защиту текинцев. Не задерживаясь долго на Мургабе, Мадэмин повел войска на крепость. Вскоре они осели, разбросав шатры на окрестных холмах, выбрали удобное место для обстрела Серахса и установили на одном из холмов пушки. На соседнем холме Акджигам-тепе зажелтел шатер Мадэмин-хана. Текинцы высыпали на стены крепости и часами наблюдали за пришельцами. Со стен хорошо было видно, как гарцевали на скакунах у подножия Акджигам-тепе хивинские военачальники, а у самого шатра стояли со зрительными трубами Мадэмин и его сановники.

Хан не приступал к штурму, пока не изучил сложившуюся обстановку. Ему удалось выяснить, что серах ских текинцев возглавляет молодой хан Каушут — храбрый н умный предводитель. Зная силы хивинского хана, он заручился поддержкой не только сарыков, но и запросил помощь у персидского шаха Насретдина. Шах накануне прихода хивинцев сообщил с гонцом: в самые ближайшие дни к Серахсу прибудет с персидскими сарбазами принц Феридун-Мирза. Не знал лишь Мадэмин-хан, что за ним охотятся иомуды: они расположились левее горного прохода, заняв господствующее над всхолмленной равниной место.