Валентин Рыбин - Море согласия

Несколько их коней уже на месте не было. Кеймир смекнул: некоторые закончили дело и поскакали к морю, к кир-жимам. Другие, вслед за батраком, выскакивали с награбленным добром со двора, садились в седла. Ругань, дикий хохот, перекличка разносились по всему селению. Кеймир хотел было «взгромоздить ковры на свою лошадь, но вывернувшийся откуда-то Смельчак подсказал ему торопливо:

— Амана убили... Бери его коня...

Батрак привязал ковры к седлу лошади убитого, взял ее за поводья, вскочил на своего скакуна и рысью, следом за Смельчаком выехал из села. Они поскакали по ущелью вдоль реки, переговариваясь на ходу. Скоро стали догонять скачущих впереди аламанщиков. В лесу, как и было услов-лено, собрались все вместе, чтобы к морю выехать отрядом. Из пятидесяти вернулись назад около сорока всадников. Остальные были убиты в стычках или ранены смертельно. Сам сердар Тангры-Кули был ранен в плечо. В лесу, пока собирались в кучку, он рассказывал, как на него бросился с вилами конюх. Если б сердар не отскочил, то проткнул бы его персиянин вилами насквозь. Но аллах помиловал: вилы задели плечо.

Спустя час, аламанщики садились в киржимы, заводили под паруса коней. Из лесу продолжали выезжать небольшими группами джигиты с добычей. И ясно было слышно, какой шум и переполох стоял в персидских селениях.

Махтум-Кули-хан, делавший вылазку с одним из отрядов, также вернулся в полном благополучии. Теперь проезжался на коне вдоль берега и поторапливал джигитов, чтобы побыстрее усаживались. По прежним налетам Махтум-Кули-хан знал, что всякое промедление смерти подобно. Персы большие паникеры, но если соберутся все вместе, то пощады не будет. Сейчас в селениях слышался тот панический шум, после которого следовало ожидать нападения.

Над горами заалел рассвет, растеклось по вершинам леса кровавое зарево. Скоро выглянуло солнце. Желтые лучи заиграли на мокрых парусах. Киржимы, спокойным стадом гусей, шли мимо острова Ашир-ада, мимо Потемкинской косы к горловине залива. С богатой добычей возвращались домой. Одних пленных четыре киржима везли.

В киржиме Кеймира еще не утих беспорядочный радостный разговор: джигиты рассказывали, хвастались друг перед другом тем, как храбро действовали в поместье богатого персиянина. Смельчак выгнал хозяина на балкон. И. уже хотел ему накинуть веревку на шею, да тот увернулся и прыгнул вниз с высоты. А жену его Аллак прямо тепленькую в постели примял. Хотел с собой ее утащить, да куда она годится замужняя. Она Аллаку все свои драгоценности отдала, а на прощание попросила, чтобы приезжал почаще. Парни, радостно-возбужденные, смеялись сытым смехом. Ковры, отрезы шелковой материи, драгоценности — все выгребли из богатого дома. Не меньше смеялись и над Смельчаком. Он повел батрака и других грабить дом Мир-Садыка, а попали в дом самого Гамза-хана. «Аллах сберег проклятого персиянина», — приговаривал Кеймир...

После восторга стали жалеть погибшего Амана: хороший был человек, сгоряча под пулю годил. Было на киржиме пятеро, теперь возвращаются четверо.

— Пятый тоже есть, — отозвался Кеймир и подумал: пора развернуть ковры, да взглянуть на эту ханскую пери.

Он не спеша развязал узел платка, раскатал ковры и все от неожиданности удивленно воскликнули, когда увидели девушку. Она предстала перед аламанщиками с растрепанными волосами, в ночной рубашке из белого шелка. Девушка так напоминала сказочную пери, что Смельчак выразил недоумение:

— Уж не Ак-памык ли она?

— Погоди, Смельчак, не реви ослом, — обозлился Кеймир. — Не видишь, как бледна пери! Может, она и не жива уже, задохнулась, — Батрак склонился над ней, приложил к груди руку и, ощутив теплый бугорок девичьей груди, сразу разогнулся. Лицо его залилось румянцем. — Ды-шит, — сказал он и позвал: — Ханым! Эй, ханым!..

Девушка открыла глаза, увидела над собой четырех мужчин и снова испуганно смежила веки. Парни засмеялись.

— Не бойся, ханым... Самое страшное осталось позади, — сказал Кеймир. — Впереди тебя ждет золотой дворец хана, серебряные фонтаны и райские птицы с бриллиантовыми перьями...

Парни дружно захохотали. Все знали, как «богато» живет батрак. А Кеймир насупился и сказал:

— Я правду ей говорю... Врать не буду... Приплывем на место, доберусь до своего острова и там дождусь каравана в Хиву. Отвезу эту пери хивинскому хану. От такой красоты он не откажется. Продам пери ему, а на вырученные деньги и подарки выкуплю свою..,.

— Ух, Кеймир! — изумился Смельчак. — Ты, оказывается, и впрямь не шутишь. То, что говоришь — можно сделать... Только я на твоем месте ни за какие деньги эту красавицу не продал бы. Напои ее водой, батрак, видишь как спеклись у нее губы. Перепугалась, бедняжка...