Валентин Рыбин - Море согласия

Серое неоглядное пространство словно пасть чудовища втягивало в себя желтую цепочку верблюдов. Где-то далеко на линии горизонта, голубыми язычками высвечивались обманчивые миражи...

В залив киржимы вошли в потемках. Астра-бадские берега были едва различимы. Виднелись затуманенные горы и черные леса по склонам. Кое-где горели огни.

Вели себя в пути туркмены спокойно, будто на базар плыли. В каждом киржиме — пять всадников, а всего было пятьдесят киржимов. Двести пятьдесят человек — целое войско. В пути подтягивали подпруги, копыта коням обматывали тряпьем, чтобы при налете не слышно было топота. А чтобы какой-нибудь конь сдуру не заржал ночью, на всех коней надевали намордники.

Никто бы теперь не сказал, кто и когда выдумал эти хитрости. Никто бы не сказал, когда впервые туркмены напали на персидские берега. Никто бы не сказал: кто первым напал — туркмены или персы. Корни набегов уходят в глубокое прошлое. И уходят повсеместно, по всей земле... Испокон веков Русь страдала от набегов половцев и печенегов, от крымских татар, а персидские берега видели целые флотилии русских витязей. В начале X столетия ври-ны князя Олега, заключив договор с хазарами, спустились по Волге в Каспий и двинулись к южным берегам. Вернулись витязи с богатой добычей, но тут же пострадали от набега хазаров. Через тридцать лет набег на Персию повторил князь Игорь. Струги русских обогнули Апшерон, вошли в берега Тертера и подвергли разграблению город Бердаа...

Гремели набеги на Днепре и в Сибири, в Польше и Скандинавских странах, в Персии и Средней Азии. Рожденные еще во времена первобытно-общинного строя эти «малые войны» пережили тысячелетия и перешагнули порог XIX века. Особенно часто они наблюдались на азиатских землях...

Отправляясь сейчас на астрабадский берег, иомуды слишком хорошо помнили недавний погром на Гургене и Атреке, устроенный Мехти-Кули-ханом. Помнили прошлогодний налет хивинцев, предпринятый шейх-уль-исламом Хивы, Кутбэддином (Кровожадным волком терзал он кочевья туркмен и увел с собой десятки тысяч пленников. Память о двух последних набегах жгла сердца иомудов. Они горели жаждой мести, и казнь рыбаков Кията явилась лишь толчком для ответного набега...

Перед отплытием состоялся небольшой сговор. Махтум-Кули-хан разделил всех на пять отрядов. Заранее договорились — кому какое селение грабить. Третий отряд, в котором был Кеймир, шел в сторону Ноукента. Батрак сам напросился в этот отряд: узнал, что в Ноукенте живет Мир-Садык...

Радовался Кеймир. А ведь и не думал, что придется ему этим летом помахать саблей на персидских берегах, Никаких слухов о набеге не было. Услышал, когда на Атрек с Булат-ханом приплыл. Сначала в отчаяние пришел: ни коня с собой, ни сабли, ни ружья. Только нож под кушаком. Хотел было повернуть назад, на Челекен, чтобы коня и оружие взять, но прикинул: туда — три дня пути, оттуда — три. Пока туда-сюда — атрекцы съездят к Астрабаду и назад вернутся. Помог случай. Отдал Кеймир одному приболевшему йигиту сукно — подарок русских, — взял у него на время скакуна, саблю и ружье. Теперь, стоя в киржиме, придерживал коня за уздечку...

К острову Ашир-ада приплыли в полночь. Высадились, чтобы еще разок поговорить перед налетом, а заодно выждать самое подходящее время. Остров необитаем. Местечко райское. Трава по всему острову растет высокая, до пояса. Вода родниковая на острове есть, но ни человека, ни скотину днем с огнем не сыщешь. Остров Ашир-ада славится, как пристанище разбойников. В былые времена тут останавливался со своими людьми Стенька Разин, беглые люди из войска Пугачева, а теперь давно обжили этот островок иомуды-аламанщики. Иногда русские военные корабли к Ашир-ада причаливают. Тайком здесь моряки проводят торговые сделки с купцами...

Собрал Махтум-Кули-хан всех вокруг себя, еще раз предупредил, чтобы к рассвету к своим киржимам вернулись: кто запоздает, того ждать не будут. Еще раз попросил джигитов, чтобы снаряжение свое проверили и приказал садиться в киржимы. Двинулись бесшумно парусники к берегу, разделившись на пять «флотилий».

В киржиме вместе с Кеймиром еще четверо. Среди них Алладурды-смельчак. Он как раз и рассказал перед походом батраку, где Мир-Садык живет. Смельчак — мал ростом, но верток и храбр. Всю дорогу подучал он Кеймира, где драгоценности искать у персиян. И теперь, когда приближались к астрабадскому берегу, шептал с нервной дрожью в голосе: