Валентин Рыбин - Море согласия

— Как не говорили? Говорили! — оживился Назар-Мерген.

Кият от души рассмеялся:

— Когда мне юз-баши Еш-Назар сообщил о встрече Алла-Кули с пророком, я ему ответил, что у меня была в это время важная встреча с Ярмол-пашой.

Некоторые сидящие возле Кията засмеялись, но большинство опустили глаза, считая, что челекенский хан слишком дерзок. Назар-Мерген заметил:

— Кият-ага, говорят в России неспокойно стало. Слухи есть, что твоего Ярмол-пашу уберут с Кавказа, другой командующий приедет.

— Кто говорит? — глаза Кията сверкнули зелеными огоньками.— Персы говорят — им это выгодно. Нынче они весь Кавказ к газавату настраивают. Вам тоже об этом, наверно, твердят?

— Да, было такое,— неохотно согласился Назар-Мерген и добавил: — Но мы ведь мусульмане, а шах — наместник пророка в этом мире. Каждое слово его освещено аллахом.

Кият пренебрежительно покивал головой, прищурил глаза:

— Как были вы рабами Баба-хана, так и остались. Шах нынче култуками вашими торгует, не спрашивает вас, а вы ему молитву о высшей справедливости поете.

Разве вам неизвестно, что Бедиуз-Заман продал все наши култуки Багир-беку?

Наступило продолжительное молчание. Все знали об этой сделке, но что скажешь в свою защиту, если беспомощен. Гургенский хан, видя, что асе ждут от него ответа, насмешливо сказал:

— Нам все известно, Кият-ага. Только непонятно нам, почему ты, давший клятву служить урусам, клянешь Багир-бека? Ведь он подданный русского государя!

Кият на мгновение задумался. Сидящие в кибитке начали посмеиваться. Однако Кият замолчал не потому, что растерялся. Он соображал, как лучше ответить соплепенникам.

— Яшули, — усмехнулся он, окинув взглядом всех.— Меня вы ругаете за связи с урусами. Но разве я допустил, чтобы кто-нибудь торговал землями иомудов? А вы упустили свои култуки.

Ответ был достойный. Потеря туркменских уделов в Астрабадском заливе целиком лежала на совести гургенцев. Они не отказывались в этом, и Кият с жаром принялся доказывать, что еще не все потеряно, еще можно отобрать назад рыбные места. Надо написать жалобу астраханскому губернатору.

— Хан, трудное это дело,— со вздохом выговорил Назар-Мерген.— И непонятно, для чего ты за нас встаешь, если урусам служишь,

— Не за вас встаю, а за всех, за всю Туркмению! -гневно произнес Кият. И тише, почти шепотом добавил: — И никому не дам торговать землей наших предков.

Назар-Мерген, насупившись, долго молчал. И опять с сомнением высказал:

— Легко тебе говорить, Кият-ага. Ты сказал свое в уплыл на остров, а нам в соседстве с каджарами жить. Письмо мы составим. Но не мути воду — уезжай поскорей. Разве не знаешь, что не сегодня-завтра персы сюда приедут? Уже давно дымом с их стороны пахнет.

— Ладно, яшули. Договорились. Вы напишете письмо и перешлете мне.

После этого стали все расходиться. Кият не решился ночевать у зятя. Ночью же сел в киржим и вместе со своими сопровождающими отправился в Гасан-Кули.

У Атрека царило оживление. С самой весны в залив за рыбой шли купеческие суда из Талыша, Сальян, Астрахани. В обмен на рыбу они везли всевозможные товары: от иголки до крупных чугунных казанов. Кейик-эдже и ее сыновья главенствовали. Оба недавно взяли жен, остепенились и взялись за разум. Махтум-Кули-хан хоть и считался заглавным, но постепенно уступил первую ложку в торговле сыновьям Кията. А те, с согласия своей матери, покупали товары у русских, отправляли караваны к гокленам и текинцам, принимали от них ковры, лошадей, шерсть, кошмы.

Остановившись в Гасан-Кули, Кият обратил внимание, как выросло кочевье. Раньше кибитки стояли всего в два ряда, теперь они виднелись повсюду: вдоль отмели, у сенгира и еще дальше. Кият слышал, что началось большое переселение иомудов из Хивинского ханства и других отдаленных земель, куда забросила судьба соотечественников, но никогда не думал, что едет их сюда так много. «Собирается большая сила,— удовлетворенно размышлял он, разглядывая поселение.— Только бы не подвели урусы, не закрыли торговлю! Только бы благоволил к нам государь-император».

Кият нашел в кочевье полное благополучие, но острым глазом уловил, что и здесь поселилась боязнь нападения каджаров. Махтум-Кули-хан, угощая в своей кибитке почетного гостя, предупредительно известил:

— Купцы слух пустили: Аббас-Мирза вот-вот нападет на русских. А потому как мы состоим с ними в связях, то и на нас кара шаха падет.

Подумав, Кият ответил:

— Урусы говорят: за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь. Думаю, Бабахан если и начнет войну, то с одной стороны, Или на нас нападет, или на русских.