Валентин Рыбин - Море согласия

Ночью к кибитке Кеймира подъехали всадники.

— Хов, пальван! — крикнул один, не слезая с лошади.

Кеймир тотчас вышел из кибитки.

— Пальван,— недовольно произнес старший нукер,— Кият приказал до утра прогнать тебя с острова. Мы приехали помочь тебе погрузить в киржим твои пожитки.

— Ловко он придумал,— невесело засмеялся Кеймир.— Поезжайте и скажите ему, что такого не дождется. На этой земле родился мой отец.

— Пальван, мы не можем возвращаться, не выполнив приказа.

— Придется вам на этот раз нарушить приказ,— уже со злобой отозвался Кеймир.

Тогда старший нукер крикнул, чтобы приступали к делу, и двадцать человек, соскочив с лошадей, принялись разбирать кибитку. Пальвану, чтобы не сопротивлялся, скрутили руки, евнуху — тоже. Подбежавший было на помощь Курбан был встречен плетями. Ему исполосовали спину, порвали халат.

Был уже рассвет, когда нагруженный скарбом киржим Кеймира отчалил от берега. В носовой части, обнявшись, в страхе сидели Бостан-эдже и Лейла с сыном. Черный Джейран стоял у паруса. Кеймир, стиснув зубы, смотрел на берег, где угрожающе покрикивали нукеры. Кеймир держал под уздцы коня, думал, куда же податься? Тихое на рассвете море казалось полем, засеянным зеленой травой; впору паси на нем коня и разбивай свои кибитки — никто не помешает,

Кеймир повел киржим в открытое море. «Не может быть, чтобы в Бахр-э-Хазаре не нашлось для меня сухого места!» — с насмешкой и вызовом к своей горькой судьбе подумал он. Стиснув зубы, пальван погрозил кулаком стоявшим на берегу конникам.

В лето 1825 года Кият-хан встретил две русские экспедиции. Сначала на бриге «Баку» прибыл осмотреть устье древнего Узбоя лейтенант Басаргин. Уже проторенной четыре года назад дорогой Кият на шлюпке по мелководью доставил офицера к Актаму. Басаргин спешно занялся съемкой местности. Продвинулся к разрушенным укреплениям и кладбищу с тяжелыми плитами. Сделал заключение, что Узбой действительно впадал в Каспийское море и на всем его пути существовали поселения.

Покидая берега Туркмении, чванливый лейтенант, радуясь до бесконечности, вручил Кияту предписание о запрещении вывоза частным образом соли с Челекена. Об этом хану напоминал он и раньше, но теперь пригрозил казенной бумагой за подписью командующего Отдельным кавказским корпусом — Вельяминова-младшего. В этом предписании командир корпуса наказывал барону Вреде не подпускать к острову купеческие суда: ни русские, ни персидские, ибо весь юго-западный берег Каспия — Сальяны, Талыш, Ленкорань, Энзели — пользуются богатствами Челекена, а сбыт бакинской нефти и эмбинской соли совершенно пришел в упадок. Иными словами: челекенскую нефть и соль теперь должно сбывать в Астрахань, откупщику с государственным мандатом. Право на такой мандат, как изволил сообщить лейтенант, получил купец Мир-Багиров. Кият-хан задумался: каково ему будет вести торговлю со своим лютым врагом. Хотел было отправиться в Тифлис за помощью, но тут подоспела другая экспедиция — приплыл на корвете «Геркулес», под командованием лейтенанта Ладыженского, профессор Казанского университета Эйхвальд. Снова Кият в течение месяца разъезжал с ученым по Балханскому заливу и устью реки Актам. Лишь в конце сентября, пригласив профессора в гости на Челекен, он показал ему все кочевья и богатства острова, затем сопроводил до Серебряного бугра и возвратился на Челекен усталый и удрученный тягостными мыслями.

Кият не мог определенно сказать, что происходит на Кавказе, но по всему чувствовал: престиж Ярмол-паши падает, появились у него сильные противники.

Весной, поджидая суда Багир-бека, Кият решил исполнить просьбу молодой жены — свозить ее на Огурджинский остров, к овлия (Овлия — могила святого). Тувак давно просила об этом.

Хан снарядил два киржима. Вместе с Тувак и служанкой отправились посетить святое место несколько женщин из других кочевий. Сопровождал жену и сам Кият, хотя объявил, что едет взглянуть на отары, узнать все ли там благополучно.

В теплый апрельский день киржимы причалили к острову. Травянистый покров, еще не сожженный солнцем, выглядел необъятным зеленым ковром. Кое-где проступали каменистые плешины и время от времени попадались на пути кибитки чабанов.

Кият с несколькими джигитами пошел в стан, к пастухам. Женщины отправились к овлия. Неподалеку от могилы святого, возле чатмы, приезжие встретились с молодой женщиной. Она кипятила в кумгане чай, а рядом играл с черепашкой малыш лет шести. Челекенцы поздоровались с ней. Женщина предложила им отведать что бог послал, но они отказались к попросили проводить молодую ханшу к овлия. Огурджалинка чуть заметно улыбнулась, поняв, что перед нею жена Кият-хана и ее прислужницы, повела всех к святому месту.