Валентин Рыбин - Море согласия

— «Персия, нет сомнения, что со вниманием будет смотреть на заведение наше на восточном берегу моря; но влияние оной (Персии) на туркменский народ и не простиралось никогда далее рек Гургена и Атрека, не в дальнем расстоянии от Астрабада находящихся. Никогда живущие далее туркменцы не только не были в зависимости от Персии ниже сношений с нею не имели...»

— В том-то и дело, господа, что так думает только Ермолов, — сказал со вздохом князь Чарторыйский. — А Фетх-Али-шах рассуждает по-иному. Он считает турк-менцев своими подданными.

Нессельроде легонько кивнул князю, перевел взгляд на Муравьева. Полковник, из желания высказать свое мнение на сей счет, сильно покраснел, вопрошающе взглянул на вице-канцлера. Тот, насупив брови, сказал:

— Да, да, именно от вас, господин полковник, мы хотим услышать уточнения относительно взаимоотношений туркменцев и персиян.

— Ваше сиятельство, я совершенно убежден, что земли Гургена я Атрека испокон веков принадлежат туркменам и всякие притязания на них шаха — не что иное, как ничем не прикрытая дерзость. Я глубоко интересовался исконными границами, кои отделяют Туркмению от Персии, и установил, что южная полоса туркменской земла Проходит по реке Кара-Су. Там ныне находится персидская таможня, как знак доказательства разделения зе-мель.

Господа переглянулись. Бледнолицый, с черными бакенбардами граф Гурьев предположил:

— Видимо, туркменцы потеснили персиян, и последние вынуждены были поставить там пограничный знак, дабы совсем не потерять своих территорий.

Статс-секретарь граф Каподистриае, присутствовавший на заседании по высочайшему повелению государя, усмехнулся.

— А, может, персияне туркмен потеснили, — возразил он. Мысли его витали вокруг родной Эллады, где разворачивалось национальное освободительное движение.

Граф Кочубей глухим шепотом произнес:

— Если смотреть на Туркмению с греческим уклоном, то это, пожалуй, тан.

— Милостивый граф, смею вас заверить... — возразил было Каподистриас, но вице-канцлер поднял колокольчик.

— Позвольте мне, Карл Васильевич, — протирая носовым платком лорнет, тихонько произнес Чарторыйский.— Разумеется, факт существования персидской таможня говорит о многом, Но чем мы гарантированы, что эту таможню они завтра не перенесут на Гурген или Атрек? Нужны более веские доказательства в том, что земля туркмен простираются до речки... как ее...

— Кара-Су, — подсказал Муравьев и добавил: — Есть такие доказательства, князь.

— Какие же?

Все замолчали, потому что знали: сие доказать невозможно, и е любопытством уставились на полковника. Он немного замешкался, собираясь с духом, затем произнес:

— Извините, господа, но я вынужден прибегнуть к тем словам, коими был убежден сам. Прошу прощения, если покажется грубым то, что я скажу. Доказательство туркмен бесспорно, ибо на левом берегу Кара-Су располагаются старые туркменские кладбища. Испокон веков они хоронят там своих отцов и дедов. А персидских могил рядом вовсе нет.

— Любопытно! — произнес Нессельроде, к все присутствующие заговорили, зашептались.

Николай Николаевич торжествовал. Довод его был более чем убедительным и получил наслуженную оценку. Однако второй Еопрое смутил полковника. Задал его сам Нессельроде:

— Господин Муравьев, — начал он издалека. — В записке сказано, что турхменцы непримиримо враждуют с перснянами. Очень часты случаи набегов.

— Да, ваше сиятельство, — поспешил согласиться Муравьев. — Они действительно непримиримые враги и потому-то вошли в ходатайство к государю-императору, дабы он присоединил их к России. Набеги с той и другой стороны обычное явление.

— В том и беда, — причмокнул Нессельроде, — набег у туркменцев, что обед. Повторяется ежедневно.

Все легонько засмеялись удачному сравнению вице-канцлера. А он, взяв ноту чуть выше, продолжал:

— Ну, вот примем мы туркменцев под свое покровительство, а они на следующий же день возьмут и нападут на Астрабадский залив. Отвечать будет Россия, поскольку туркменцы наши подданные. Как следствие — международный конфликт. Шах рассердится, что на него Россия напала, англичане подхлестнут Аббаса-Мирзу, и начнется. А нынешняя политика нашего государя, как вам известно, политика невмешательства. Государь не желает воевать ни с кем, тем более с Персией, на границах которой до сих пор еще не наведены порядки.

Довод Нессельроде был более чем основательный, и его тотчас поддержали Кочубей, Чарторыйский и другие.