Майкл Айснер - Крестоносец

— Я отослал его в церковь, чтобы встретиться с вами наедине. Вы ведь не боитесь меня, брат Лукас, верно?

— Конечно нет, ваше преосвященство, — ответил я. — Просто я чувствую себя недостойным частной аудиенции такого выдающегося и праведного человека, как вы.

— Мой кузен пишет также о том, что вы подходите для изгнания демонов из души Франциско лучше, чем кто бы то ни было в целом королевстве, — продолжал архиепископ. — Вы тоже так считаете?

— Ваше преосвященство, — ответил я, — я не настолько слеп или самонадеян, чтобы согласиться с подобным утверждением. С другой стороны, я не хочу возражать брату Виалу.

На губах архиепископа мелькнула легкая улыбка.

— Отец Адельмо, — продолжал он, — кажется, зашел в тупик, пытаясь излечить Франциско. В качестве последнего средства он предложил перерезать горло Франциско от уха до уха, чтобы выпустить из него демонов. Что вы думаете об этом способе?

— Я думаю, можно попробовать что-нибудь другое, прежде чем прибегнуть к столь ужасной крайней мере, — ответил я.

— Да, брат Лукас, я склонен с вами согласиться. Наши юристы подчеркнули, что излечение Франциско, сопряженное с летальным исходом, вряд ли будет соответствовать условиям договора о денежном пожертвовании, заключенного с бароном Монкада. Мы, конечно, будем спорить об этом с бароном, но получение вознаграждения вовсе не гарантировано.

— Вознаграждения, ваше преосвященство? — переспросил я.

— А вы разве не слышали? Барон Монкада пообещал треть своего состояния тому, кто спасет его сына. Однако спасение должно включать «физическое и духовное исцеление» Франциско. Именно слово «физическое» заставляет меня повременить с воплощением в жизнь радикального плана отца Адельмо. Я склонен попытаться воздействовать на Франциско другим способом — испытать, не напрасно ли так верит в вас брат Виал.

— Меня смущает эта ситуация, ваше преосвященство.

— Не сомневаюсь, брат Лукас, — ответил архиепископ. — Земельные владения и громадные богатства семьи Монкада могут поспорить с королевскими. Многие заинтересованные лица хотят добиться спасения Франциско… Включая и вас, брат Лукас.

— Меня, ваше преосвященство?

Архиепископ Санчо положил ладонь на мою руку. Ладонь его оказалась холодной и потной.

— Я не забуду подобной услуги, — сказал он.

Многие заинтересованные лица хотят добиться спасения Франциско, включая и вас, брат Лукас.

Да уж, включая меня.

Я представил, что сижу на месте архиепископа. За его письменным столом. Моим столом. Я глажу рукой прочный дуб, и гладкое лаковое покрытие касается моей ладони, как капли воды. На одном конце стола я хранил бы перья и пергамент для переписки с другими архиепископами или даже со святым Папой Римским. На другом — золотую раку с пальцем, несколькими прядями волос и, возможно, даже с ухом какого-нибудь почитаемого святого.

Архиепископ ничего не сказал по поводу того, хочет ли сам Франциско быть спасенным. Не думаю, что под «заинтересованными лицами» он имел в виду и его тоже.

Аббат Альфонсо вернулся в Санта-Крус на следующий же день, а меня отправили в Поблет, чтобы забрать Франциско. При мне было письмо, скрепленное печатью архиепископа Санчо и адресованное аббату Родриго. Я уже рассказывал о своем прибытии в Поблет и о первых впечатлениях от встречи с Франциско, а также об условиях, в которых его там содержали. Честно говоря, я был слегка не в себе после встречи с другом. Я не ожидал, не мог себе даже представить, до какой степени демоны сгубили его душу и тело.

Утром в день моего приезда в Поблет, после посещения Франциско, я передал письмо аббату Родриго и отцу Адельмо. Оба внимательно и довольно долго изучали документ, словно искали какую-нибудь лазейку или неточность, которая позволила бы им продержать Франциско у себя неделю-другую, пока не поступили бы разъяснения из Таррагоны.

Мои глаза то и дело останавливались на руках отца Адельмо, покрытых шрамами. Его пальцы больше напоминали когти — искореженные, обожженные во время работы с раскаленным докрасна углем, который применялся, дабы добиться раскаяния от его подопечных.

Пока отец Адельмо читал письмо, я терпеливо ждал, понимая, что у него нет возможности ослушаться недвусмысленных указаний архиепископа.

К полудню мы с Франциско двинулись в путь. Он сидел в кандалах внутри повозки, а я ехал верхом, так же как наша охрана.

Отец Адельмо наблюдал за отъездом с крыши монастыря. Черный капюшон скрывал его лицо, но я видел, что глаза его пылают гневом Господним.