Майкл Айснер - Крестоносец

Брат Виал закрыл глаза, склонил голову и крепко взял меня за руки.

— Господи, — проговорил он, — дай твоему слуге Лукасу храбрости для исполнения его миссии. Господи, дай ему мудрости разглядеть твой путь даже в самом темном лесу. Господи, дай ему смелости противостоять искушению дьявола.

Брат Виал поднял глаза, но не выпустил моих рук. Его ногти впились в мою кожу.

— Искушению дьявола, Лукас, — повторил он.

— Да, брат Виал, я понял.

В тот же вечер брат Виал поговорил с аббатом Альфонсо.

Не знаю, о чем именно они беседовали, но на следующее утро аббат подозрительно наблюдал за тем, как я, придерживая рясу, забираюсь в крытую повозку, но ничего не сказал. Более того, большую часть нашего двухдневного путешествия в Таррагону он вообще избегал говорить со мной.

Впервые в жизни я покидал Санта-Крус.

Пока повозка тряслась по грязным ухабистым дорогам, я все оглядывался назад в поисках дьявольского искушения, о котором говорил брат Виал. Но ничего такого я не видел. Я видел бурую землю, изумрудно-зеленый лес, крестьян, которые с опаской смотрели вслед повозке архиепископа. Я видел поля подсолнухов, тянувшихся к повозке, как прихожане тянутся к своему священнику. Я видел древнеримский акведук — дурацкое хитроумное приспособление, построенное язычниками. Как говорил аббат Педро, если бы Господь хотел, чтобы реки бежали по акведукам, разве он не создал бы их сам?

Когда мы подъезжали к Таррагоне, аббат Альфонсо велел мне занавесить окошки фургона. Он притворился спящим, но было ясно, что его слегка напугали шум и суматоха на улицах. Пока мы ехали по городу, мимо нас прошли не менее тысячи человек.

Мы прибыли в церковь как раз к вечерне. Никогда я не видел такого священного места — строгого, со множеством ниш, похожего на громадную пещеру. Я ощущал присутствие Господа в каждой трещинке камня, видел печать его души на скульптурах ангелов, ласково глядевших вниз со своих пьедесталов, чувствовал тепло его дыхания в звучании псалмов, наполнявшем монастырь.

Этот вечер мы провели в спальне для гостей с пилигримами и другими монахами — гостями монастыря. Утром, сразу после службы, аббат Альфонсо отправился в покои архиепископа. Я остался в спальне, и через несколько часов ко мне подошел монах.

— Брат Лукас?

— Да, это я.

— Архиепископ зовет тебя к себе.

Мы прошли через сокровищницу и поднялись по лестнице. Я слышал учащенное биение своего сердца и боялся, как бы этот звук не услышал и мой проводник. Мне никогда еще не приходилось встречаться с архиепископами или даже с епископами. Мы вошли в переднюю, а оттуда — в личный кабинет архиепископа.

Какая там царила изысканная красота! Пол был вымощен желтыми и синими плитами, в центре комнаты стоял большой дубовый письменный стол, заваленный манускриптами, каждый из которых скреплялся серебряной застежкой. На одну из бумажных стопок была водружена золотая чаша для причастия, доверху наполненная вином: фигурки змей обвивали ее ножку, их блестящие головы нависали над краями, как будто змеи потягивали сладкую жидкость. В этой комнате я увидел больше золота и серебра, чем видел за всю свою жизнь.

Архиепископ Санчо сосредоточенно читал письмо брата Виала. У архиепископа был длинный, тонкий, изящный нос; кожа желтоватая, покрытая там и сям крупными красными пятнами. На нем был белый наряд, на голове — круглая шапочка, на груди висел рубиновый крест на серебряной цепочке.

Стоя в этой комнате, я почувствовал, как по моему телу разливается тепло, а пальцы рук и ног начинает приятно пощипывать. Я ощущал себя дома, словно всегда находился в этой комнате, в этих покоях, среди этих возвышенных священных предметов.

«Верь, Лукас, — сказал я себе, — однажды Господь наградит тебя за твою преданность. Однажды Он расставит все по местам».

Архиепископ мельком взглянул на меня и снова перевел глаза на письмо.

Закончив чтение, он знаком велел мне занять кресло у стола, так что мы оказались лицом друг к другу.

— Мой кузен брат Виал, — проговорил архиепископ, — сообщает, что вы были другом Франциско.

— Да, ваше преосвященство, я находился в монастыре Санта-Крус во время его трехгодичного пребывания там.

Архиепископ вперил в меня пристальный взгляд. Мне стало немного не по себе, и я едва сдержался, чтобы не захрустеть суставами пальцев — вредная привычка, приобретенная за время служения помощником у аббата Педро.

— Ваше преосвященство, могу ли я спросить, где аббат Альфонсо? — осведомился я.