Бернард Корнуэлл - Клинок Шарпа

– Хотите, чтобы я вас убил?

– Последняя услуга, как старому другу, а? – Спирс почти умолял.

Шарп взял пистолет Спирса, взвел курок и присел возле распластавшегося на земле кавалериста.

– Вы уверены?

– Очень больно. И скажите ей, что я умер достойно.

Опять эта фраза! Шарпу определенно нравился Спирс. Он вспомнил бал, цыпленка, летевшего, как снаряд из гаубицы, вспомнил громкий крик на огромной Plaza поутру после первой ночи, проведенной на «мирадоре». Этот человек заставлял Шарпа смеяться, делил с ним вино, и он же, совершенно сломленный, отдал свою честь сначала Леру, а теперь Шарпу.

– Я передам ей, что вы умерли героем. Я сделаю из вас сэра Ланселота, – Спирс улыбнулся, глаза были прикованы к лицу Шарпа. Стрелок поднес пистолет к виску Спирса. – Я попрошу ее построить новую церковь, достаточно большую, чтобы вместить чертову памятную доску, – Спирс улыбнулся еще шире. Пуля прошила кожу, прошла кости черепа и вышла через темя: такую рану мог получить только герой верхом на коне. Спирс умер мгновенно, он улыбался. Вся шинель Шарпа была в крови. Он вытянул ее из под головы Спирса, потом с отвращением отбросил, повернулся и зашвырнул пистолет в лес. Затрещали ломающиеся ветки, потом все стихло. Шарп взглянул на Спирса и выругался: как это его угораздило в это ввязаться? Спирс говорил о радости, удовольствии, которое можно получить от войны, с безответственностью наконец-то вырвавшегося из отчего дома юнца: в тайной войне радости нет.

Шарп нагнулся, поднял шинель, встряхнул ее и побрел к лошадям. Вскарабравшись в седло, он начал спускаться по склону, ведя коня Спирса в поводу. Внизу он обернулся: тело темной тенью выделялось на фоне травы, а он все пытался убедить себя, что слезы в уголках глаз были вызваны всего лишь пороховым дымом – от него любой заплачет.

В Альба-де-Тормес он отомстит за все. Сапоги заскрипели в стременах. Часы собора, возвышавшегося над Palacio Casares , пробили двенадцать.

Городок Альба-де-Тормес стоял на холме над рекой. Холм был увенчан старинным замком и покрыт мешаниной крыш, спускавшихся к величественному монастырю, в котором паломникам были открыты нетленные мощи Св. Терезы Авильской [103] Испанская монахиня XVI века, создатель орденской ветви «босоногих кармелиток», первая в истории женщина-богослов, первая известная испанская писательница, автор мистических сочинений. . Возле самого монастыря располагался мост.

Французам мост был нужен, чтобы спасти разбитую армию на относительно безопасном восточном берегу: уже на рассвете преследователи явятся за ними с саблями наголо. Но Веллингтон не дал им перейти через мост: пару недель назад, когда его армия только вошла в Саламанку, он разместил в замке и оборонительных укреплениях на восточном берегу испанский гарнизон. Испанские пушки простреливали мост по всей его длине, заставляя камни содрогаться от картечи. Французы были пойманы в ловушку на излучине реки.

От Альба-де-Тормес река течет на север, чтобы через девять миль сделать большую петлю и повернуть на запад. Еще через десять миль она пройдет под арками римского моста в Саламанке. В эту большую петлю и попали французы, бежавшие ночью на восток. Сотни их перебирались через броды, но большинство двигалось к городу и единственному пригодному для армии мосту. Французские пушки, багаж, сундуки с деньгами, раненые – все собрались в Альба-де-Тормес, но мост охраняли испанцы.

Вернее, должны были охранять: никаких испанцев здесь не было и в помине; они сбежали тремя днями ранее, сбежали, даже не увидев врага. Испанцы знали, что французы движутся на юг, и опасались отступления британцев, поэтому гарнизон собрался и ушел. Они покинули свой пост. Проход по мосту был открыт, армия Мармона переправлялась всю ночь. Вкус великой победы оказался подпорченным. Остатки побежденной армии собрались на восточном берегу и строем двинулись прочь. Арьергард, так и не вступивший вчера в бой, блокировал дорогу на восток сразу за брошенным мостом.

Известие об этом достигло штаба Веллингтона одновременно с Шарпом, сообщившим Хогану, что британская шпионская сеть раскрыта. Одна записная книжка – и сотни дверей от Мадрида до Штеттина содрогнутся, а французские расстрельные команды займутся корреспондентами Эль-Мирадора. Хоган покачал головой:

– Ты-то как об этом узнал?

– Лорд Спирс увидел, что ее нет на месте, – Шарп уже расписал в деталях геройскую смерть Джека Спирса.