Бернард Корнуэлл - Клинок Шарпа

– Как давно вы знаете, кто она на самом деле?

Спирс повернулся к нему:

– Так вы тоже знаете?

– Да.

– Боже! Чего только не услышишь в постели, – он утер кровь со щеки.

Шарп уставился в темноту:

– И как давно вы знаете?

Спирс отшвырнул сигару вниз по склону:

– Около месяца.

– А Хогану сказали?

Повисла пауза. Шарп поглядел на Спирса; кавалерист в ответ изучал его, внезапно осознав, что сболтнул лишнего. Потом Спирс медленно кивнул:

– Конечно, сказал, – он вдруг усмехнулся. – Как думаете, сколько народу сегодня погибло?

Шарп не ответил. Он знал, что Спирс лжет: Хоган узнал, что маркизу когда-то звали Елена Леру, только вчера. Утром Кертис получил письмо, днем он виделся с Хоганом, потом приехал к Шарпу. Спирс ничего не говорил Хогану – и Спирс не знал, что Кертис говорил с Шарпом.

– Как вы узнали?

– Это теперь уже не важно, Ричард.

– Это важно.

Спирс вспыхнул:

– Я чертов офицер Исследовательской службы, помните? Узнавать такие вещи – моя работа!

– И рассказывать о них Хогану. Вы этого не сделали.

Спирс тяжело дышал. Он взглянул на Шарпа, потом покачал головой, голос звучал устало:

– Господи! Теперь-то какая разница?

Шарп встал, на фоне ночного неба он казался особенно высоким. Он ненавидел себя за то, что собирался сделать. Но разница была, что бы ни думал об этом Спирс. Палаш свистнул, покидая ножны, он вышел легко, сталь заблестела в свете ущербной луны.

Спирс нахмурился:

– Что это вы, черт возьми, задумали?

Шарп просунул клинок под тело Спирса, оттолкнув его руку, потом, используя палаш, как рычаг, приподнял кавалериста и перекатил его на живот. Стрелок поставил одну ногу Спирсу на талию и упер острие клинка ему в спину. В голосе Шарпа был гнев, только холодный, пробирающий до костей гнев.

– У героев не бывает шрамов на спине от порки. Ты скажешь мне, милорд, или я нарежу ремней у тебя из спины, а сестре твоей расскажу, что ты умер, как трус, изъеденный сифилисом.

– Я ничего не знаю!

Шарп чуть надавил на палаш, острое лезвие прошло сквозь ткань. Голос его гремел:

– Все ты знаешь, ублюдок! Ты знал, что она француженка – и никто, кроме тебя. Ты знал, что она сестра Леру, разве не так?

Ответом ему было молчание. Шарп надавил чуть сильнее.

– Да! – Спирс поперхнулся, сплюнув кровь. – Прекратите! Во имя Господне, прекратите!

– Тогда говори! – снова повисла тишина, только ветер шуршал в кронах деревьев, потрескивали костры Шестой дивизии да издалека слышались редкие мушкетные выстрелы. Шарп чуть понизил голос: – Твоя сестра будет обесчещена. Она не получит ничего: ни денег, ни видов на брак, ни даже мертвого героя-брата. Ей придется выйти замуж за торговца-коробейника с грязными руками и толстым брюхом, ей придется торговать собой! Ты хочешь, чтобы я спас твою дешевую честь, милорд? Значит, ты будешь говорить.

И Спирс заговорил. Его слова прерывались кашлем, сплевыванием крови. Иногда он поскуливал, пытался выскользнуть, но клинок был слишком близко, и понемногу Шарпу удалось вытянуть из кавалериста всю историю. Она ужасно огорчила стрелка: Спирс умолял о понимании, даже о прощении, но история была невыносима, она рассказывала о проданной чести.

Несколько недель назад Спирс рассказал Шарпу, что был почти пойман Леру, но ускользнул через окно, сильно повредив руку –это оказалось ложью. Лорд Спирс не смог сбежать от Леру. Он был захвачен в плен и отпущен под честное слово. Как-то за бутылкой Леру разговорился с ним и обнаружил его слабость. Они заключили сделку: информация в обмен на деньги. Спирс продал Колхауна Гранта, лучшего офицера Исследовательской службы, а Леру дал ему пять сотен наполеондоров [102] Французская золотая монета в 20 франков, пришедшая на смену луидору. , которые Спирс тут же проиграл.

– Я надеялся отыграть хотя бы городской особняк!

– Продолжай.

Он продал также список, украденный у Хогана: список людей, которым британцы платили за информацию, по десять золотых за голову – и оставил все за игорным столом. А потом, сказал Спирс, появился Шарп и все испортил. Он загнал Леру в форт, и Спирс посчитал, что его хозяин, пойманный в ловушку, исчез навсегда. Но вместо него появилась Елена. Она нашла Спирса, поговорила с ним, и деньги снова потекли рекой. У Леру оставалась присяга Спирса, клочок бумаги, доказывавший, что Спирс лжет, что он был захвачен в плен. Эта бумага была козырем Леру: если Спирс попытается его предать, француз перешлет ее Веллингтону. Леру сделал из Спирса раба, пусть и высокооплачиваемого, а кто будет подозревать английского лорда? Клерки, конюхи, лакеи, повара, служащие штаба – все были под подозрением, но не лорд Спирс, Чокнутый Джек, оживлявший своим присутствием самую скучную вечеринку, покоривший своими чарами весь мир. И все это время он был вражеским шпионом.