Бернард Корнуэлл - Клинок Шарпа

Что-то неуловимо прекрасное было в пейзаже: лучи солнца еще пробивались из-под облаков, давая земле свет, которого небо уже лишилось. Сверху были только темные тона, от серого до угольно-черного, а внизу, за маслянисто блестящей рекой, зеленели холмы с ярко-белыми геометрически четкими пятнами зданий. Воздух наливался тяжестью, как будто облака давили на него всем весом скопившейся в них воды. Шарп в любую секунду ждал дождя, но тот все не начинался, как будто собираясь с силами. Козы, как обычно, были правы: сегодня ночью будет настоящая буря. Он дошел до своей беседки с колоннами, построенной, как рассказывала маркиза, в подражание греческим храмам, на секунду остановился на верхней ступеньке, ухватился за притолоку и подтянулся, увидев вдали за оградой город: может, это последний его взгляд на Саламанку, потом все закроет стена дождя. Солнце ярко освещало каменные дома, блестело червонным золотом большого собора. Он толкнул дверь, вошел и стал ждать маркизу. Река теперь была почти черной, она извивалась в ожидании первых ударов дождя.

Утром он уйдет, оставит за спиной город. Дорожная пыль за ночь превратится в грязь. Да, лето не задалось. Он обещал поймать негодяя – а тот почти убил его, хотя Шарп и не считал это самым большим своим промахом. Он изменил жене, и это печалило его, но не об этом были его мысли. Он сожалел о маркизе, вспоминал ее золотые волосы, чувственный рот, глаза, ее смех и красоту, женскую магию, которую он увидел в первый день их знакомства и тут же захотел, зная, что никогда не получит. Сегодня их последняя ночь. Она останется здесь перед лицом опасности, а он вернется к армии, отправится в Сьюдад-Родриго, где полностью восстановит силы и будет вспоминать о ней, скучать и страшиться, что враг сокрушит ее.

Первые тяжелые капли дождя упали на мраморные ступени, выходившие на реку, оставляя мокрые следы размером с пенни [87] Мелкая английская монета. . Когда-то он грезил о последней ночи в Саламанке – но те мечты остались в мертвецкой. Теперь судьба снова давала ему эту ночь, пусть и с привкусом поражения. Он знал, что попал под чары маркизы, но должен оставить ее, как это слишком часто случается между женщинами и солдатами. Но эта ночь у него еще осталась.

Он услышал шаги по траве, но не обернулся, вдруг вспомнив старое суеверие: повернуться значило искушать судьбу. Шаги были уже на лестнице. Он улыбнулся и услышал тяжелый щелчок взведенного курка.

– Добрый вечер, капитан, – голос был мужским. У мужчины была винтовка, и винтовка эта была направлена точно в живот обернувшемуся Шарпу.

В небе прогремел первый раскат грома.

Преподобный доктор Патрик Кертис, известный также как дон Патрисио Кортес, ректор Ирландского колледжа, профессор астрономии и естественной истории в университете Саламанки, держал винтовку так, как будто это была ядовитая змея, в любую минуту готовая укусить. Шарп помнил, что Леру сбежал именно через его кабинет, что Спирс рассказывал, как Кертис ушел добровольцем на войну с Британией – и теперь он сам лицом к лицу столкнулся с высоким священником. Крышка затвора, прикрывавшая пороховую полку, была поднята. Пожилой ирландец щелчком опустил ее и улыбнулся:

– Видите? Работает! Это ваша винтовка, капитан.

В небе громыхнуло, как будто тяжелое ядро осадного орудия покатилось по паркету. Дождь беспрерывно хлестал поверхность реки. Шарп был в пяти шагах от противника. Он подумал, не прыгнуть ли, в надежде, что священник не успеет спустить курок, но понял, что рана замедлит его движения. Не спуская глаз с правой руки Кертиса, он чуть повысил голос, перекрывая шум дождя:

– Чтобы эта штука сработала, нужно положить палец на спусковой крючок.

Кустистые брови удивленно приподнялись:

– Она не заряжена, капитан. Я только возвращаю ее вам. Вот, смотрите, – Кертис опустил винтовку. Шарп не двинулся с места. Священник вздохнул и прислонил оружие к стене.

Шарп покачал головой:

– Не стоит держать ее взведенной. Пружина растягивается.

– Каждый день узнаешь что-то новое, – Кертис снова поднял винтовку, спустил курок, вздрогнув, когда искра попала на пустую полку, и снова поставил оружие к стене. – Вы как-то не рады меня видеть.

– А должен?

– Вы должны быть мне благодарны: мне пришлось несколько отклониться от обычного своего пути, чтобы вернуть вам оружие. Пришлось добывать ваш адрес в мэрии, а винтовку прятать под рясой: если бы меня видели разгуливающего по улице вооруженным, моя репутация изрядно ухудшилась бы, – проговорил Кертис осуждающе, но на лице его сияла улыбка.