Бернард Корнуэлл - Клинок Шарпа

Валлиец выглядел смущенным:

– Извините, сэр.

Шарп заметил следы от треноги, оставшиеся на деревянном полу, и тщательно установил телескоп на прежнее место: он решил, что с его помощью можно принимать телеграфные сообщения [69] Имеется в виду гелиограф – световой телеграф, в котором сообщения передавались с помощью световых вспышек. , но не был уверен. Он заглянул в окуляр, увидел небо и переместил трубу ниже. Окошко, в которое смотрел телескоп, было небольшим, многого через него не увидеть: небо, небо, а потом – темный квадрат с кругом света посередине, линза телескопа маркизы в медной оправе. Шарп усмехнулся: значит, кто-то пытался подглядывать за маркизой! Винить его трудно: чертовски скучно быть прикованным к маленькому форту. Наверное, какой-то офицер долго настраивал прибор, отходил подальше, чтобы не выдать себя бликом, и надеялся хотя бы краешком глаза увидеть эту женщину столь совершенной красоты, что у любого мужчины аж нутро разрывается. На секунду Шарп подумал, что ему удастся увидеть маркизу, но никакого движения он не заметил. Потом он вспомнил про крик снизу и оторвался от окуляра:

– Можешь забрать, солдат.

Сбежав по ступеням, он наткнулся на Харпера, проверявшего нижний этаж: крик, оказывается, знаменовал находку французского склада. Здания тлели, а буквально под ногами британцев ждали бочонки с порохом, готовые разнести победителей в клочки. Офицеры организовали людей и начали передавать бочонки по цепочке через двор в ров. Шарп протолкался к складу, не обращая внимания на возмущенные возгласы, но Леру не было и там.

Два других форта пока не сдались, но британцы уже могли беспрепятственно передвигаться около Сан-Каэтано: французские пушки молчали, внезапного свиста картечи никто не ждал. Сержант Хакфилд со своим взводом присоединился к Макговерну, оба отсалютовали Шарпу, появившемуся в бреши. Макговерн покачал головой:

– Ни следа, сэр?

– Нет, – Шарп сунул палаш в ножны. Лейтенант Прайс ждал в траншее, готовый выдвинуться к Сан-Винсенте. Шарп подумал, что денек будет долгим: он хотел вернуться к маркизе, хотел, чтобы все поскорее кончилось, а приходилось снова приниматься за поиски. Он глянул на Хакфилда: – Отведи людей к Ла-Мерсед и жди меня там, – скорее всего, Леру не выберет самый маленький форт, но его все равно стоит прикрыть. Потом пришел черед Макговерна: – Оставь четверых здесь на случай, если он прячется где-то в завалах. Остальных к большому форту.

– Сэр, лучше бы шестерых.

– Хорошо, шестерых, – он подумал, что вполне в духе Леру найти себе укрытие в дымящихся руинах. – Ты тоже останешься, Мак.

– Сэр, – кивнул Макговерн, воспринимавший ситуацию очень серьезно.

Боже, ну и жара! Шарп снял кивер и вытер лицо; куртка давно была расстегнута, полы болтались. Выбравшись на край оврага, он поглядел на Сан-Винсенте, в сторону которого как раз двигались португальские силы. Только бы эти ублюдки сдались быстро, подумал он и побежал вперед, заливая потом новую рубашку из тонкого полотна, которую подарила ему маркиза. В Palacio он примет ванну; невообразимая роскошь для солдата – погружаться в горячую воду, которую носит бесконечная череда слуг. Он улыбнулся, и Патрику Харперу оставалось только гадать, о чем думает его капитан.

Португальцы не встретили отпора: кажущиеся на таком расстоянии совсем крошечными фигурки попрыгали в ров, забрались наверх через орудийные амбразуры, а ни одного мушкетного выстрела так и не было слышно – видимо, французы отвоевались. Шарп кивнул своим:

– Пошли!

Воздух и без того был раскален, а возле большого форта, горевшего в нескольких местах, жар стал вовсе нестерпимым. Несколько французов, на которых португальцы не обращали внимания, пытались улизнуть в сторону города, и Прайс послал взвод их перехватить. Шарп, обжигая лицо, взбежал по гласису и повел взвод Харпера внутрь. Картина там была та же: раненые, требующие внимания, выжившие и множество мертвецов, распростертых на камнях и досках. Часть португальцев уже вытаскивала из подвала бочонки с порохом, стараясь катить их для большей безопасности, остальные сгоняли в кучу пленных и вскрывали французские ранцы. Леру здесь тоже не было: трех самых дюжих французов Шарп проверил лично, пытаясь сличить их лица с отпечатавшимся в памяти образом, но – нет, Леру среди них не было. У одного была заячья губа: трудно представить себе полковника Императорской гвардии с таким уродством. Другой был слишком стар, а третий – обычным деревенским дурачком, взиравшим на офицера с выражением собачьей преданности. Шарп оглядел горящие здания, потом кивнул Харперу: