Бернард Корнуэлл - Клинок Шарпа

И они выстрелили. Это были небольшие пушки, старые трофейные четырехфунтовики, но даже маленькая пушка, выстрелив картечью, способна остановить атаку. Шарп знал все это до мелочей: четырехфунтовая картечь представляла собой жестяной контейнер, набитый пулями, шестьдесят-восемьдесят на каждый. Когда пушка стреляла, контейнер взрывался в стволе, а пули разлетались широким конусом, как утиная дробь. В трех сотнях ярдов от дула конус достигал девяноста футов в диаметре, давая атакующим хороший шанс выжить – но только не в том случае, когда конусы нескольких пушек пересекались. В Сан-Каэтано, на фронте атаки, было всего четыре пушки, зато из Сан-Винсенте, большого форта за оврагом, по флангу британцев могли стрелять два десятка орудий.

Стреляли все: сначала одно, через пару секунд остальные. Грохот выстрелов был необычным, более глубоким и плотным. Шарп в ужасе посмотрел на Харпера:

– Они заложили двойной заряд!

Харпер кивнул и пожал плечами: два снаряда на пушку, скажем, по семьдесят пуль в каждом – и двадцать стволов. Шарп прислушивался к завываниям металлического смерча над руинами и все пытался подсчитать: минимум три тысячи мушкетных пуль встречали атаку, по десять на человека. В тишине, наступившей после убийственного залпа, послышались стоны раненых, а потом и треск мушкетов из французских амбразур, но ничего не было видно. Он приказал роте оставаться на месте, взобрался на груду щебня и, перекатившись через ее вершину, спрятался между обломками бревен. Боуз был жив и, воздев саблю, возглавлял атаку:

– Вперед! Вперед!

Чудесным образом оставшиеся в живых носильщики выбирались из укрытий, поднимались с земли, перебирались через руины. В каждой лестнице было по тридцать футов, они были громоздкими, неудобными, но продвигались вперед, а за ними появились и другие, еле заметные силуэты на фоне темной громады Сан-Каэтано.

Атакующие издали победный крик, их уверенность в себе не поколебала неудача первой атаки. Шарп был поражен, что стольким людям удалось выжить под визжащими свинцовыми смерчами. Он скинул винтовку и начал целиться, но тут снова загрохотали французские пушки.

Этот залп был нестройным: орудия стреляли по мере перезарядки, хотя, конечно, пушкари торопились как могли. О двойных зарядах картечи забыли, палили одиночными: пули свистели, вылетая из амбразур, цокали о камни. Мертвые и раненые валялись тут и там. Шарп беспомощно ругался: французы знали! Они знали! Внезапности не было! Двойной заряд картечи, спички наготове, фитили вставлены – у атаки не было шансов. Картечь разлеталась в стороны, разнося смерть, пушки стреляли по одной или небольшими группами, свинцовые пули градом стучали по камням, разносили в щепки бревна, заставляли дергаться трупы.

Два форта были окружены кольцом огня. Третий, слева от Шарпа, молчал, как будто его пушки оказались лишними. Теперь было слышно французов: пушкари подбадривали друг друга, подгоняли подносчиков снарядов, заряжали и стреляли, заряжали и стреляли. Вспышки пламени освещали ров, дым хвостом вился за разлетающейся картечью.

– Стрелки! – они могли не так уж много, но все лучше, чем просто наблюдать за резней. Шарп снова крикнул: – Стрелки!

Его ребята перевалили через руины. Полдюжины красномундирников, которых он обучил стрелять из винтовок Бейкера, оставшихся от стрелков, убитых в последние три года, тоже были здесь. Харпер упал рядом, вопросительно подняв бровь. Шарп показал на ближайший форт:

– Займемся амбразурами!

Можно было убить одного-двоих из орудийного расчета – немного, но все-таки помощь. Шарп услышал щелчки взводимых курков, выстрелил сам, когда дым немного рассеялся, но с атакой, похоже, было покончено. Британцы еще этого не понимали: они шли вперед чуть пригнувшись, как бы борясь с сильным ветром, оставляя мертвых и раненых, чьи стоны перекрывали даже резкие звуки пушечных выстрелов. Шарп взмолился, чтобы картечь побыстрее оборвала эти ужасные стоны. Боуз все еще был на ногах, возглавляя атаку: он грозил артиллеристам саблей, и люди шли за ним, отказываясь признавать поражение. Строй нарушился, став менее уязвимым для свинцового дождя, но их было слишком мало, чтобы победить. Носильщики с лестницами уже прыгали в ров. Шарп услышал треск мушкетов с палисада, потом увидел бригадира, вынырнувшего из клубов дыма – и именно в этот момент Боуза подстрелили. Казалось, он танцует на месте, отчаянно перебирая ногами и пытаясь устоять, но сабля уже выпала из рук, он схватился за живот, а голова откинулась назад в беззвучном крике. Новые выстрелы бросили его вперед, но Боуз упрямо пытался оставаться на ногах, и только полному заряду картечи удалось распластать упрямца на земле.