Бернард Корнуэлл - Клинок Шарпа

Рота Шарпа расположилась перед британской шеренгой.

Его работа была очень простой: нужно ослабить порядки противника до того, как ударят основные силы. Для этого требовалось перестрелять как можно больше офицеров и артиллеристов, понижая боевой дух. Французы, чтобы предотвратить такое развитие событий, выслали навстречу своих стрелков. Шарп хорошо видел их синие мундиры с белыми перевязями и красными эполетами, они тоже шли вперед парами – и были готовы встретить легкую роту. Струйка пота потекла по спине Шарпа.

Вольтижеры превосходили его роту числом, но у него было одно преимущество, о котором французы не думали. Большинство людей Шарпа, как и противник, были вооружены мушкетами, быстрыми при перезарядке и стрельбе, но точными только вблизи. Но у Шарпа были и стрелки в зеленых куртках, убивающие на большом расстоянии, их более медленные винтовки Бейкера будут главными в этом бою. Стебли травы были толстыми, они обвивались вокруг ног, скребли по металлическим ножнам, оттягивая их вниз. Шарп взглянул и увидел, что Патрик Харпер идет так же легко, как на прогулке по холмам своего родного Донегала. Сержант, не обращая внимания на французов, наблюдал за ястребом над их головами: Харпер очень любил птиц.

Французские артиллеристы, рассчитав расстояние, подожгли запальные трубки, и оба полевых орудия с грохотом откатились на лафетах, выбросив облако грязного дыма. Ядра врезались в склон холма. Прицел был нарочно взят с недолетом: отскочившее ядро нанесет даже больше урона, если пролетит на уровне пояса. Такой отскок называли «клевком». Шарп внимательно следил за полетом ядра, сметавшего со своего пути траву, грязь и камни. Ядро перелетело его людей, ударилось о склон и отскочило, проделав брешь в строю полка Южного Эссекса.

– Сомкнуть ряды! Сомкнуть ряды! – услышал Шарп крики сержантов.

Теперь будет шумно: выстрелы, крики, стоны. Шарп не обращал на все это внимания: он, конечно, слышал пушки, но смотрел только на врага. Офицер вольтижеров с саблей на боку приказал своим людям рассыпаться в цепь и ткнул пальцем в Шарпа. Тот усмехнулся:

– Дэн?

– Сэр? – голос Хэгмена был торжествующим.

– Видишь этого ублюдка?

– Сниму его, сэр! – французский офицер был, считай, уже мертв. Так было всегда: высмотри вожаков, офицеров или рядовых, убей их первыми – и враг дрогнет.

Ричард Шарп не знал в этом равных. Он занимался этим девятнадцать лет, с юности, больше половины своей жизни, и не знал, годится ли на что-нибудь еще. Сможет ли он сделать какую-то вещь своими руками? Сможет ли зарабатывать на жизнь, продавая выращенное на собственном огороде? Или только это – быть убийцей на поле боя, чье право подписано войной? Он знал, что у него есть талант оценивать дистанцию между стрелковыми цепями, точно выбирать нужный момент, но иногда его тревожило наступление мира. Сможет ли он быть солдатом в мирное время, подавлять голодные бунты в Англии или вести людей против соотечественников Харпера на их неспокойном острове? Но пока война еще шла. Британия воевала с Францией всю его жизнь, и он мог только гадать, закончится ли она до смерти его малютки-дочери Антонии, которую он так мало видел.

Еще двадцать секунд.

Пушки теперь стреляли ритмично, ядра крушили наступающие шеренги, еще немного – и в ход пойдет картечь, которая зальет склон смертью. Их работа – не допустить этого.

Десять секунд, подумал Шарп, заметив француза, вставшего на колено и поднявшего мушкет. Мушкет был направлен прямо на Шарпа, но расстояние было слишком большим, чтобы беспокоиться. На секунду в голове Шарпа пронесся образ бедного прапорщика Макдональда, который так хотел проявить себя в стрелковой цепи. Проклятый Леру!

Пять секунд. Шарп видел, что капитан вольтижеров напряженно оглядывается по сторонам. Пушечный дым стелился по земле, грохот бил в уши.

– Сейчас!

Он уже потерял счет, сколько раз делал это.

– Пошли! Пошли! Пошли!

Это было неоднократно отрепетировано. Легкая рота перешла на бег, последнее, чего мог ожидать противник. Они сместились в стороны, сбивая прицел, и резко сократили расстояние, заставив противника нервничать. Стрелки с винтовками остановились первыми, готовые к убийству стволы у плеч, и Шарп услышал треск, отбросивший вражеского офицера с поднятой вверх рукой назад, кровь брызнула фонтаном. Сам Шарп припал на колено, прижал приклад к плечу, заметил маленькое облачко дыма там, где был человек, целившийся в него, и уже точно знал, что пуля ушла в сторону. Шарп давно высмотрел вражеского полковника на крупном коне. Он прицелился и нажал курок, улыбнувшись, когда француз упал с седла: это его первый и последний выстрел в бою, дальше оружием Шарпа будут его люди.