Бернард Корнуэлл - Клинок Шарпа

В понедельник после легкого завтрака дорога из Саламанки оказалась запружена людьми, прибывшими посмотреть на две армии: кто-то пришел пешком, кто-то прискакал на лошади, кто-то доехал в карете. Большинство удобно устроилось на холме возле селения Сан-Кристобаль, возмущаясь, что армии не сражаются друг с другом. Возможно, из-за появления зрителей в британских рядах возникло движение. Шарп наблюдал, как его люди готовятся к бою: кремни были снова вставлены в кожаные пыжи, зажатые в челюстях замка винтовочного затвора, в и без того вычищенные стволы в последний раз залит кипяток. В воздухе висел страх, который всегда ощущают люди перед битвой.

Кто-то боялся кавалерии, в ушах их уже стоял воображаемый грохот тысяч копыт, а на горизонте, казалось, поднималась гуще морского тумана пыль, в ней мелькали наточенные сабли, которые могут рассечь человека надвое или, что куда хуже, выколоть ему глаза, оставив до конца жизни скитаться в темноте. Другие опасались мушкетного огня или того, что случайная пуля в одном из беспощадных залпов подожжет сухую траву и поджарит раненых там, где они упали. Все как один боялись артиллерии, веером выплевывающей смерть. Лучше и вовсе не думать об этом.

Сто тысяч человек за и перед холмами боялись этого чудесного дня, который они проведут среди пшеницы, маков и васильков. Дым от французских полевых кухонь еще плыл на запад, а артиллеристы уже готовили свои грубые орудия. Сегодня точно будет бой. Кое-кто в армии надеялся на битву, пытаясь найти в бою смерть, которая освободит тело от боли и ран. Ну а зрители увидят интересную схватку – иначе зачем они добирались от Саламанки на эти холмы шесть долгих миль?

Шарп тоже ожидал битвы. Он сходил в драгунский полк и попросил оружейника наточить свой палаш. К полудню он прилег подремать, сдвинув кивер на лицо, и ему приснилось, что лежит он в поле, а рядом кружит и кружит всадник, стук копыт громом отдается в ушах. Он знает, что всадник хочет убить его, но не может подняться, несмотря на все усилия, и пика вот-вот войдет ему в живот... Шарп дернулся в сторону, отчаянно изогнулся и вдруг проснулся, обнаружив склонившегося над ним человека.

– Ричард!

– Боже! – так стук копыт не был сном! Конь стоял всего в ярде, а седок уже спешился и смеялся ему в лицо. Шарп сел, пытаясь прогнать сон: это майор Хоган его разбудил, постучав носком сапога по пряжке ремня. – Как ты меня напугал!

Он поднялся на ноги, глотнул теплой воды из фляги и только потом улыбнулся другу:

– Как жизнь?

– Неплохо, насколько позволяет Господня воля. А твоя?

– Устал ждать. Почему эти ублюдки не атакуют? – Шарп оглядел свою роту, разлегшуюся на солнце, как и все остальные девять рот полка Южного Эссекса: лишь пара офицеров прогуливалась вдоль спящих шеренг. Казалось, спит вся британская армия, кроме нескольких часовых на гребне холма.

Майор Хоган, чьи седые усы пожелтели от табака, к которому он пристрастился давным-давно, оглядел Шарпа с ног до головы:

– А выглядишь неплохо. Надеюсь, и чувствуешь себя не хуже, потому что ты можешь мне понадобиться.

– Понадобиться? Я? – Шарп натянул кивер, подхватил винтовку и палаш. – Зачем?

– Пойдем прогуляемся, – Хоган взял Шарпа за локоть и потянул подальше от легкой роты, на пологий склон, ведущий к вершине. – Говорят, у тебя есть для меня новости о полковнике Леру?

– Леру? – Шарп на секунду растерялся: события в Саламанке казались далеким прошлым, случившимся где-то не здесь. Голова его была занята предстоящим боем на холмах Сан-Кристобаль: он думал о перестрелке и винтовках, а не о высоком французском полковнике с тусклыми глазами, оставшемся в форте. Хоган нахмурился:

– Ты его видел?

– Да, я встречался с этим мерзавцем, – печально рассмеялся Шарп и рассказал Хогану о пленении драгунского офицера, о данном им слове и побеге, наконец, о том, как преследовал его на склоне холма. Хоган внимательно слушал.

– Ты уверен?

– Что он в фортах? Да.

– Правда? – Хоган остановился и сурово посмотрел на Шарпа. – Ты абсолютно уверен? Ошибки быть не может?

– Я видел, как он перебирался через стену. Он там.

Хоган ничего не сказал, пока они не добрались до вершины и не остановились там, где начинался обрыв. Французы были внизу, на широкой равнине. Шарп увидел телегу с боеприпасами, подъехавшую к ближайшей батарее, и ему снова почудилось, что смерть его может ехать в этой телеге. Он тряхнул головой, отгоняя печальные мысли.