Бернард Корнуэлл - Рота Шарпа

- Там гренадеры, они должны быть вооружены. Но зачем?

Шарп ткнул пальцем сквозь тьму и дождь в сторону крепости: от форта, защищавшего дамбу на Ривилье, двигались люди, стройные шеренги в синих мундирах, почти невидимых в тени. Раймер вздрогнул:

- Что это?

- Чертовы французы!

Они шли, чтобы напасть на землекопов и разрушить параллель – и внезапно их увидели все, потому что байонеты были примкнуты, и сталь блеснула сквозь потоки воды. Французские канониры, боясь попасть в своих, перестали палить. Раздался свисток, и сотни штыков опустились для атаки, а французы победно закричали и двинулись вперед.

Капитану Раймеру не повезло. Он предвкушал, с решимостью и трепетом, как в первый раз поведет свою собственную роту в бой, но он представлял себе это совсем иначе. Он видел себя стоящим на склоне холма под сияющим небом, штандарты развеваются на ветру, а сам он, сабля наголо, ведет шеренгу застрельщиков прямо по центру вражеского строя. Иногда он подумывал о ранении: ничего ужасного, но достаточно серьезно, чтобы дома сделать его героем, и в воображении он преодолевал пространство и время, представляя себя рассказывающим бесконечные истории группе внимающих дам, пока другие мужчины, не обстрелянные в боях, только ревниво косятся на его гордый профиль.

Теперь же он был на дне грязной траншеи, промокший до костей, возглавляя людей, вооруженных лишь лопатами, против тысячи до зубов экипированных французов. Раймер застыл. Рота смотрела на него, а сквозь него – на Шарпа. Стрелок на секунду заколебался, видя нерешительность Раймера, и махнул рукой: «Отходим!»

Повода драться не было: не сейчас – вот подойдут роты с оружием и проведут контратаку как следует. Землекопы выплескивались из траншеи и отбегали прямо по только начавшей зеленеть траве, периодически оглядываясь на врага, без помех прыгавшего в оставленные траншеи. Французы не обращали на них внимания, их интересовали только две вещи: захватить и разрушить как можно больший участок раскопок и, что куда важнее, притащить в город все лопаты и кирки, какие только смогут найти: за каждый из таких обыденных трофеев им обещали по доллару.

Шарп начал подниматься на вершину холма, параллельно траншее, не упуская из виду французов, передававших найденные лопаты и кирки своим товарищам за бруствером. Завидев врага, другие землекопы прыснули, как кролики, во все стороны в поисках убежища. В этой атаке никого даже не ранило – Шарп гадал, попытался ли кто-то из французов выстрелить из мушкета или ударить байонетом. Все это походило на фарс.

Выше по склону был хаос. Британцы, по большей части невооруженные, сбились в стадо, а враг тщательно вычищал параллель всего в нескольких ярдах. Кто-то из французов попытался разбить бруствер, но земля была настолько мокрой, что эти попытки оказались бессмысленными. Британцы же, радуясь внезапной передышке от бесконечного копания, только издевались над ними. Один или два французских мушкета поднялись для стрельбы, но до британцев было полсотни ярдов, далековато для мушкета, особенно в такой дождь: французам совершенно не хотелось разматывать замки своих мушкетов, если реального боя не ожидалось.

«Чертов хаос, сэр», - на Шарпа наткнулся сержант Харпер, совершенно не замечавший веса лопаты в руке. Шарп ободряюще кивнул.

Мимо пробежал сержант Хэйксвилл, чей мундир спереди был все еще покрыт толстым слоем грязи. Он ненавидяще взглянул на них и припустил в тыл. Шарп задумался было о том, что тот собирается делать, но отвлекся на капитана Раймера. Тот, нагнав их, прохрипел:

- Неужели мы ничего не можем сделать?

- Разве что посмотреть, не сбежал ли кто, - пожал плечами Шарп. По сути, до появления рот охраны, у которых было оружие и которые могли бы организовать контратаку на французов, делать было нечего.

Какой-то инженер в голубом мундире и шляпе с перьями пробежал в сторону французов, крича все еще пытавшимся найти укрытие землекопам: «Берегите лопаты! Берегите лопаты!» - потребовались десятки запряженных волами повозок, чтобы доставить бесценные инструменты из Лиссабона – а теперь они без какого-нибудь сопротивления были оставлены французам! Шарп узнал в этом человеке полковника Флетчера, главного инженера.

Кое-кто повернулся, чтобы забрать брошенные лопаты, но ближние французы стянули с мушкетов тряпки, прикрывавшие замки, прицелились и дали залп. Чудом было, что мушкеты в такую погоду не промокли – однако аж три из них оказались достаточно сухими. Взвился дымок, и полковник Флетчер упал, схватившись руками за пах. Французы радостно завопили, когда полковника унесли в укрытие.