Валентин Лавров - Катастрофа

Бахрах подхватил:

— Нет пока портрета Сталина, но это дело поправимо. Леня нарисует, у него цветные карандаши есть!

Все расхохотались, а Вера Николаевна обратилась к мужу:

— Что за книжечку, Ян, ты привез?

— Чудо чудное, а не книжечка! И название у нее — «Русские масоны в эмиграции». Только что напечатана в Париже, типографской краской еще пахнет.

— Кто автор? Может, Берберова? — заинтересовался Зуров. — Она, помнится, материалы по масонству собирает.

— И с немцами, говорят, дружбы не чурается, — дополнил Бахрах. — Иначе как можно нынче в Париже печататься?

Бунин вздохнул:

— Вы, к сожалению, правы. Я получил от Нины Николаевны письмецо. Пишет, что только теперь, «при немцах-освободителях», началась «настоящая жизнь». Зовет в Париж… [12] О приверженности Н. Берберовой к Гитлеру упоминает, в частности, известный писатель и издатель Роман Гуль: «Во время оккупации Франции Гитлером Берберова осталась в Париже (и под Парижем), написала, в частности, стихотворение о Гитлере, в котором сравнивала его с «шекспировскими героями»… Из зоны оккупации г-жа Б. звала уехавших в свободную зону писателей Бунина, Адамовича, Руднева и др. вернуться под немцев потому, что «наконец-то свободно дышится», и т. д. Жившее тогда у Буниных лицо пишет: «Помню, это письмо Берберовой Иван Алексеевич прочел вслух за обедом» (Гуль Р. Одвуконь. Нью-Йорк, 1973, с. 287). Лицо, о котором говорит Гуль, — это А.В. Бахрах. Об этом же есть дневниковая запись Я. Б. Полонского от 2 ноября 1942 г.: «Иван Алексеевич получил открытку Берберовой. Обхаживает его: «На Ваши книги набрасываются в Киеве (лжет, не сообразила: ведь не на что набрасываться— советских изданий почти нет, а те, что существуют, к продаже запрещены; а эмигрантских изданий тоже нет, да и не могут они по целому ряду причин продаваться там). И дальше: «Мы Вас любим, обожаем, — Бенуа и Шмелев уже заняли определенную позицию. Зайцев — еще нет». «Целый ряд причин» — это категорический отказ Бунина сотрудничать с фашистами. Полонский добавляет: «Очень им, видно, нужен для престижа Бунин» (Время и мы. Нью-Йорк; Тель-Авив; Париж, 1980, № 80, с. 292).

— И что же вы ответили?

— Да ничего не ответил. На такие письма не отвечают, если их автор дама, а если мужчина, то вызывают на дуэль. Нет, автором книги указан какой-то неведомый мне Александр Покровский. Знает кто-нибудь такого?

Такого никто не знал. Наверняка — псевдоним.

— Почитайте нам, Леня! — Бунин протянул Зурову книжку.

Зуров, по давней любви к художественному чтению, любил блистать в обществе. Вот и теперь, то понижая голос, то патетически возвышая, произносил:

— С 1915 года русское масонство становится определенно революционным и явно заговорщицким. На первых ролях Гучков, Керенский, Некрасов, князь Львов и другие. Масоны энергично работали над планами дворцового переворота в различных вариациях. Переворот не удался, и масоны употребили все силы, чтобы использовать 1917 год. Это им удалось вполне. В 1917 году масонами было совершено самое крупное преступление: им удалось навязать стране масонское правительство, которое и привело Россию к гибели. Сейчас уже нельзя отрицать, что русским масонам принадлежит «честь» подготовки, избрания и назначения Временного правительства, все главнейшие деятели которого были масонскими столпами.

К масонским ложам принадлежали: Авксентьев, Бронштейн (Троцкий), Зиновьев (Апфельбаум), Раковский, Розенфельд (Каменев), Савинков, Свердлов, Собельсон (Радек), Ульянов (Ленин), Финкелыптейн (Литвинов), Чайковский Н. В., Чернов и другие.

Зуров прервался, потом рассмеялся и продолжил:

— Еще любопытный перечень масонов, работавших в эмигрантских газетах. Вот «Последние новости». Надо же — сам Алданов! Затем Эйхенбаум (Волин), Борис Мирский, Соломон Поляков-Литовцев, Дон-Аминадо, Яша Цвибак…

Все с недоумением переглянулись.

— Да мало ли что можно написать в таком листке, — вступился за собратьев по перу Бахрах.

Никто не возразил, все молча согласились.

Зуров с энтузиазмом продолжал чтение:

— Вот почему было так трудно русским национал-патриотам выявлять свое лицо и преодолевать массу обидных препятствий…

Бунин прервал:

— Леня, хватит!

— Иван Алексеевич, пойдемте гулять! — позвал Бахрах на ставшую обычной вечернюю прогулку.

Бунин согласно кивнул:

— Душа разгула требует!

5

Близ города Мюнстерэйфаль в Рейнской области, в красочном местечке под кодовым названием «Вольфсшлюхт» в декабре 1941 года расположилась ставка вермахта.