Валентин Лавров - Катастрофа

«Биржа прошла при очень нервном настроении… Под влиянием последних сообщений о кронштадтском восстании резко вырос интерес к русским ценностям. В частности, после продолжительного перерыва, котировались все государственные займы: 1893, 1894, 1914 года. Если еще пятого марта они ничего не значили, то теперь их стоимость подскочила до 20 франков и выше», — писали в те дни газеты.

Сообщалось: акции «Русская нефть» стоят 388 франков, Тер-Акопова — 251 и «Брянские»—155 франков.

Одна из самых многочисленных русских общественных организаций в Париже — Земско-городской союз (Земгор) принял решение об оказании помощи восставшим. Из своих скудных средств они решили выделить сто тысяч франков для закупки и отправки продуктов для восставших.

По мере сил помогали и другие организации, как и частные лица.

Читатель помнит дневниковую фразу Бунина, сделанную 8 марта: «…Схватился нынче за газеты»? Что в тот далекий день писатель мог прочитать в них?

«Надежда русских. Еще ни разу, после воцарения в России большевистских людоедов, мы не были столь близки к осуществлению заветного желания — возвращению на родину. Как может сохраняться власть, которую все ненавидят? Как можем мы, несчастные дети ее, жить вдали от нее?..»

«Сегодня спецкор «Последних новостей» выезжает на место событий в Кронштадт».

Повстанцы лили кровь, а мир продолжал жить своими законами.

«Торговый дом ювелирных изделий «Иосиф Маршак» из Киева по высоким расценкам покупает бриллианты, золото и платину. Контора в Париже открыта от 10 часов до 5 часов».

«На парижской бирже. На бирже в связи с событиями в Кронштадте наблюдается подъем акций русских промышленных предприятий и появление вновь оживленных оборотов с русскими государственными займами, сделок с которыми на парижской бирже не было в течение продолжительного времени».

«Ресторан «Тройка». Ежедневно с 12 часов ночи хор московских цыган. Кочевые таборные песни и пляски. Любимые песни старой Москвы и Петербурга. При участии любимцев публики Юрия Морфеси, Дмитрия Полякова и Галины Мерхоленко».

«Как сообщают нам из Берлина, Русское общественное собрание устраивает торжественное заседание, посвященное незабвенной памяти императора Александра II. При стечении многочисленной публики отслужена панихида по Александру III».

«Где можно в Париже выпить и закусить ПО-РУССКИ? Только у Жильбера! Водка и закуска. — Обеды по заказу. — Оркестр. — Уютные отдельные кабинеты. — Оркестр балалаечников. — Ужины после театра, не стесняясь временем. — Говорят по-русски ! Входы с площади Республики, № 15, и улицы Мишле, № 4. Вас встретят с отменным радушием!»

«Всегда свежая икра! Если хотите иметь к столу свежую астраханскую икру, требуйте во всех бакалейных лавках марку «Аврора»!»

10

Старая истина: реклама — двигатель торговли!

Прочитав про «Аврору», Бунин сказал жене:

— Сегодня в пять часов к нам придут члены правления Союза русских журналистов. Возьми деньги, все, что есть. Сходи, Вера, в бакалейную лавку, купи два фунта паюсной… нет, лучше зернистой икры, свари картошки. Пусть картошку намазывают икрой и закусывают после водки. Угощение нехитрое, но… сойдет при нашей бедности. Такой легкий а-ля фуршет!

Вечером 11 марта квартира Бунина была переполнена.

Сухой, ядовитый Бурцев, потрясая бумагами, гневно выкрикивал:

— Вы еще не так давно голосовали за прием в члены нашего творческого союза Кагана-Семенова. Помните, лишь я воздержался. И у меня для этого были серьезные основания. Я уже тогда знал, что Каган является платным агентом большевиков, но у меня не было документальных доказательств. Теперь они есть! Будьте так любезны, ознакомьтесь с ними и сделайте организационные выводы…

Каган, здесь же присутствовавший, вскочил со стула, с его носа свалилось пенсне, он его ловко поймал в воздухе и, брызжа слюной, закричал:

— Я вас умоляю! Прекратите-таки уже балаган! Что это такое? Что несет этот безумец? Какие документы? Дайте мне их в руки, или я больно стукну ваше лицо, гражданин Бурцев!

Документы все уже видели: это были рукописные свидетельства некоего Генделевича, у которого жена ушла к Кагану.

Бурцев изнемогал от собственного энтузиазма…

Яблонский стал рассказывать, что в России повсюду восстания:

— В Царицыне распято более ста пятидесяти коммунистов. Жестокость, варварство, но и народ понять можно — раскалили его, довели…