Александр Савельев - Сын крестьянский

— Папаня, маманя! Едут, едут!

Из избы вышел сам Евстигней, жилистый, лысый старик с круглым, добродушно-хитрым лицом и длинной сивой бородой. Стоя на крыльце, глядел на спешившихся всадников, заулыбался.

Олешка подумал смешливо про Евстигнея: «Луна, право слово, луна усмехается!»

— А, Иван Исаевич! Дорогой наш! Сколько лет, сколько зим!

Мясников не раз был у Болотникова в Путивле.

— Здорово, Евстигней! Как живешь?

Они облобызались.

— Входите, входите, гости дорогие!

Вошли. Прибывших посадили в передний угол. Марья Мясникова, маленькая, крепкая старушка, с личиком, как помятое румяное яблочко, приветливо поклонилась и тут же бросилась к печи, начала там двигать ухватом. Притащила на стол щей и каши, потом ендову браги.

— Кушайте, гости, кушайте на здоровьице! — сказала она нараспев.

Все начали орудовать ложками. Поснедали, старушка быстро убрала со стола и ушла. Иван Исаевич помолчал и начал:

— Дядя Евстигней! Приехал я сюда по делу. Скликаю людей в войско народное. Что-то мало идут из вашей волости.

Мясников, сочувственно кивая головой, ответил:

— Так-то оно так, Иван Исаевич, да время нынче рабочее, мужик занят!

— Всегда, — возразил Болотников, — добрый мужик занят. Токмо народному делу помогать надо! Собери мужиков, потолкуем с ими.

Через час Иван Исаевич вышел к гудящей толпе.

— Ну, мужики, как робите?

Раздались голоса:

— Робим, воевода, робим!

— Робим как следует! Как землица требует!

— Ладно! А ведаете ли, что нам супротив бояр да дворян воевать придется?

— Ведаем, батюшка, ведаем!

— Знаем, кормилец!

— А если ведаете, помогите нам покрепче! Без вашей подмоги мы не выдюжим!

— Верно, родимый.

— Правильно!

— Еще бы неправильно! Конечно, есть от вас мужики, кои у нас обучаются делу ратному. Токмо мало их! Мало, сказываю я, — повысил голос Болотников. — Не для князя-боярина, не для помещика людей ратных собираем, а супротив их. Для себя же ратников посылаете, для народа. Помните, как из вашей волости Хлопко со своей ватагою ушел — царя да бояр, да дворян воевать? И вы по его стопам шагайте! Шлите, мужички, даточных! И благо вам будет! А вотчинники да помещики только и думают закрепощенье такое ввести, чтобы совсем вы пропали.

Добродушно, а вместе с тем и напористо Болотников требовал все больше и больше людей. Крестьяне решили послать новый большой отряд. Он должен был завтра же тронуться в Путивль.

Послали в Путивль и несколько возов хлеба и другого продовольствия.

Болотников тепло попрощался с крестьянами.

— Далее, по другим деревням поеду, — говорил он. — Там тоже сказывать стану, чтобы ратников давали на дело народное. Пока прощайте, мужички, много лет вам здравствовать!

Под приветные клики Болотников с Олешкой поехали дальше.

В это время и по другим деревням, починкам, селам люди, посланные Болотниковым, также скликали народ.

Вскоре крестьяне массами хлынули в Путивль. Отовсюду потянулись и телеги с хлебом и мясом для ратников.

Болотников и Шаховской учили в поле своих воинов. Иван Исаевич, пристально поглядев по направлению к лесу, воскликнул:

— Григорий Петрович, гляди — едут. Не наши, чужаки!

Рысью приближался какой-то отряд. Наметанным оком Болотников определил громаду человек в пятьсот. Глядя на них, он вспомнил татарские отряды в Крыму. Схожи. Так же резво идут, так же уверенно, как влитые, сидят в седлах. Только у этих обличье иное. Шапки с красным или желтым верхом, у иных — польского образца. Кунтуши, кафтаны, свитки. Широченные шаровары всунуты в сапоги. Сабли, копья, самопалы, пистоли. Впереди едет главный, дядя лет под пятьдесят. Снял шапку, здоровается. Оселедец на голове. Одет богато, оружие дорогое, золотом, серебром узорчено. Конь донской — огонь! Лицо веселое; себе на уме.

— Здоровы бувалы, панове начальны! — гаркнул он слегка осипшим басом.

— Э, ге, ге! Казаки! — сказал Шаховской, узнав в них запоронщев.

— Козаки, Панове, запорижски! Приихалы до народного войска. Треба нам его побачиты да ему подсобыты!

Украина в то время находилась под властью польских панов и входила в состав Речи Посполитой, польско-литовского государства. Запорожская Сечь почти сохраняла независимость. Польским магнатам плохо удавалось сломить вольный дух запорожских казаков. Как и весь украинский народ, запорожцы всем сердцем, всеми помыслами тянулись к своим русским братьям.

Запорожские казаки расположились на Днепре, в том месте, где он сближается с Северским Донцом. Центром Запорожской Сечи был днепровский островок Хортица. Между Хортицей и русским городом Царевом-Борисовом на Северском Донце было по прямой приблизительно верст двести. Издавна существовало теснейшее общение запорожцев с Русью. Никакие кордоны и заставы не могли этому помешать, тем более, что они были здесь очень слабы. В этих местах тянулись необозримые пространства Дикого Поля.