Николай Данилов - Кордон

о мощности и слабости великой державы.

Из того, что увидел Муравьев в Охотске, он догадывался о мнении иноземцев: «Россия сказочно богата, однако неразумно расточительна. Страна огромна, но судя по хилому флоту, слаба ее промышленность. Русский народ

добродушный и работящий, но униженно закабален, беде», и темен…»

Николай Николаевич знал, что ценность российских товаров ни у кого не вызывает сомнений, ибо отправляли на экспорт в основном «мягкое золото» — отборную пушнину: мех соболя, песца, морского котика, ондатры, норки, калана. Для чучел и как ковровые украшения вывозились выделки из шкур уссурийского тигра, бурого и белого медведей. Иностранные коммерсанты смотрят на легкий драгоценный товар алчными глазами. Они боятся, что когда-то русские одумаются и откажутся посылать им такое добро. Их транспорты, коммерческие суда загружают быстро и отправляют без задержки. Но надо быть слепцом, чтобы не видеть, как убого и беззащитно выглядит Охотск — главный порт Дальнего Востока. Прав Завойко: порт и факторию можно легко потерять…

Из Охотска военный губернатор на транспорте «Иртыш» направился морским путем в Камчатку. Обогнув южную оконечность полуострова, судно благополучно прибыло в Петропавловск. Авачинская губа Муравьева изумила. И если недавно он мысленно соглашался, что иностранцы могут захватить Охотск и Аян, то с прибытием в Камчатку сменил мнение: врагов привлечет в первую очередь Петропавловск, они покусятся на него ради Ава-чинской губы. Она самая заманчивая приманка для чужеземцев на Северо-Востоке России. В ней, огороженной горами и вулканами от свирепых океанских ветров, можно разместить весь флот мира…

Начальник Камчатки капитан 1 ранга Ростислав Григорьевич Машин столь высокого гостя в Петропавловск не ждал. Однако после сигнала с Дальнего маяка о приближении российского судна снял повседневную форму и надел парадную — кто бы ни прибыл, начальнику полуострова желательно выглядеть перед гостями опрятно и торжественно. К немалому удивлению Машина, в первой шлюпке, пришедшей от судна к берегу, был сам военный губернатор Восточной Сибири с двумя женщинами. Еще больше удивился Ростислав Григорьевич, когда узнал, что с Екатериной Николаевной, женой губернатора, прибыла известная французская виолончелистка. «Зачем этим нежным существам, — подумал Машин, — понадобилось испытывать такие мытарства?»

Муравьев, угадав мысли начальника Камчатки, сразу же ответил на его молчаливый вопрос:

но

— То, что губернатор прибыл на край света с супругой, вас удивлять не должно. Женам принято разделять трудности с мужьями. Но вот, мол, как отважилась в трудную дорогу гостья из Франции? Ничего удивительного. Любовь к путешествию, страстное желание познакомиться с необычным краем побудили нашу обаятельную спутницу прибыть в Петропавловск. Здесь, в Камчатке, впервые прозвучат волшебные звуки виолончели. Подумать только! Такое событие 1849 года следует красными буквами вписать в историю полуострова.

— Обязательно впишем, — пообещал начальник Камчатки.

Сорокапятилетний капитан 1 ранга, перехваченный переливчатым муаром портупеи, при кортике с ручкой из слоновой кости, оставлял о себе приятное впечатление.

У педантичного Муравьева давно сложилось мнение, что морской офицер — это образец опрятности и аккурат ности, пример безукоризненного внешнего вида. Его формд строго выдержана в традиционно контрастных цветах: черный, белый, золотой. Он всегда выбрит и чист. При разговоре морской офицер никогда не жестикулирует, не тараторит, корректен, а иной даже холоден до высокомерия. Сама форма как бы обязывает его соблюдать собственное достоинство.

Николай Николаевич поинтересовался о капитан-лей-тенанте Невельском, благополучно ли он совершил «кругосветку», долго ли стоял в Петропавловске. Машин ответил, что Геннадий Иванович уложился в свои сроки и весьма довольным отбыл к Сахалину. Муравьев удовлетворенно кивнул.

— Одержимый офицер, — сказал он. — Человек хочет совершить чудо. — Николай Николаевич улыбнулся и перешел на шутливый тон — С сего часа, Ростислав Григорьевич, я с супругой и наша очаровательная спутница переходим в ваше распоряжение. Надеемся, что у доблестного офицера Российского императорского флота хватит изобретательности, чтобы мы не скучали в этом прекрасном крае?

— Милости просим, — гостеприимно сказал Машин и галантно склонил голову.

Проведя с женщинами половину дня и вечер, Муравьев оставил их на попечение хозяйки дома, госпожи Машиной. С утра он окунулся в дела.