Валентин Рыбин - Азиаты

— В Персии, говорят, кони весьма красивые, — допытывалась она. — Слона ты, Артемий Петрович, обезьян и прочих зверей доставил в столицу, а о конях персидских забыл.

— Ну как же, великая государыня! Прислал я из Персии двух арабских аргамаков, сено жуют на вашей конюшне.

— Так то арабские, а я говорю о персидских,

— Персидской породы коней что-то я не видывал ни разу за всю свою поездку, — признался Волынский. — Да и не слыхивал о таковых. Может, их нет в самой природе?

— Есть, — разочарованно произнесла Анна Иоановна. — Скрываешь, небось, от меня. Слыхала я от моих слуг, что ты завёл конюшню в Казани, там у тебя двадцать персидских скакунов.

— Великая государыня, так то кабардинские, каковых и у вас немало!

— Я говорю о персидских, и не лукавь передо мной! — голос императрицы зазвенел. — Негоже обманывать государыню…

— Великая государыня! — всполошился Волынский и опустился на колени. — Ей-богу, нет у меня персидских коней, но коли есть они в природе, то добуду их для вашего величества!

— Есть такие в природе, их ещё небесными называют.

— Убей меня, великая государыня, но я сроду о таковых не слыхал!

— Встань с земли-то, — приказала она, и когда он поднялся, снова упрекнула: — Конный завод в Казани завёл, а сам даже всех пород не знаешь… Мнится мне, душа моя, — обратилась она в Бирону, — что Артемия Петровича следовало бы определить к князю Куракину, по шталмейстерской должности.

— Лучше было бы к графу Левенвольде, — не согласился с императрицей Бирон. — Определим его на звание помощника графа Левенвольде по придворной конюшенной части… Это даст мне возможность постоянно видеться с Артемием Петровичем. После завтрака я сразу прихожу в конюшню. Мне там приятно, но с таким собеседником, как Волынский, вдвое станет приятнее… Кстати, душа моя, — обратился он к императрице, — и тебе пора бы заняться верховой ездой это полезно при полноте и одышке.

Фамильярность Бирона при постороннем не понравилась Анне Иоановне: она на время замолчала, и её собеседники почувствовали, какие недовольные волны исходят от неё. Императрица гут же поняла, что её молчание можно истолковать обидой, и холодно засмеялась:

— Вспомнила всё же! Посол персидский, Измаил-бек, будучи у нас в Санкт-Петербурге ещё при Петре Великом рассказывал старухе Куракиной о персидских конях, а она мне. Три тысячи лет назад был у них какой-то провидец или пророк — вот он и летал на небесном коне к звёздам…

— Сказка, ваше величество, — заметил Волынский.

— А коль кони небесные сыщутся — тогда как? — предупредила его императрица. — Всё у вас, у мужчин, сказки: и змеи многоголовые, и кони с крыльями. Раньше, когда вспоминали об огромном звере с кишкой вместо носа, тоже далдычили, что зверь сказочный, а оказалось слон.

— Ах, матушка великая государыня! — сладкоречиво воскликнул Волынский. — Будет моя воля императорской конюшней заниматься, так я разыщу для вашего величества всех экзотических коней, какие есть на свете. Вам радости прибавлю, а весь двор будет диву даваться, глядя на диковинных скакунов. Но если бы великая государыня пожелала иметь отменных скакунов не только при дворе императорском, а и в конных заводах, понеслась бы слава о русской императрице по всем городам и весям нашей круглой земли! При моём понимании дела мог бы я поставить конные заводы во всех губерниях наших: в Казани, Саратове, Царицыне, на Дону, в Воронеже… А от вас, великая государыня, потребовался бы лишь один указ об учреждении в России конных заводов!

— О, это великолепная мысль! — воскликнул Бирон. — Душа моя, над этим стоит подумать.

— Что тут думать-то, — с готовностью согласилась императрица. — Я давно знаю, что Волынский не князь Куракин, который только и умеет Ленточки в гривы вплетать. Пора, пора нам заняться коневодством. Как своих коней разведём, так и с Англией и Францией станем породистыми скакунами обмениваться. Ух ты! Дух захватывает от одной мысли, какое дело можно развернуть в России. А если ещё удастся тебе; Артемий Петрович, небесных скакунов сыскать, то я эту, шилозадую королеву английскую, на колени перед собой поставлю. Просить будет, умолять, чтобы я подарила ей небесного скакуна!

Волынский весь съёжился от мысли, что нет «небесных коней» и не пришлось бы потерять доверие Анны Иоановны после того, как не сыщутся они ни в одной крае белого света. Но это не скоро будет, да и можно так затянуть с поисками, что на всю жизнь хватит. Волынский задумался, а императрица посоветовала?